Арест братьев. Бессилие родителей перед Сталиным

Ну, это было в 1943 году. Это связано было с сыном наркома авиационной промышленности Шахурина, шестнадцатилетним Володей, который, видимо, был не совсем психически нормальный, судя по тому, что произошло. Они гуляли вместе с девушкой, в которую он был влюблён, – это дочь Уманского, посла, дипломатического работника. И мой брат был. А у брата был пистолет. Вано, мой третий… то есть четвёртый брат. А мы тогда, во время войны, дома у нас было оружие, и мы даже могли брать с собой оружие. Это не было преступлением тогда. И у него был с собой пистолет. И этот Володя Шахурин у него попросил пистолет поносить. Ну, Ваня по наивности, по детской, отдал ему пистолет. И вот гуляют там, в районе Каменного моста. Он услышал выстрел. Одним выстрелом Шахурин убил эту девушку, тоже шестнадцатилетнюю. Вторым выстрелом убил себя. Ну, Ваня схватил пистолет и убежал. Потом его арестовали и вначале просто разбирались уже, как в таком чрезвычайном происшествии. Следователь Шейнин вёл допрос, и шло дело к освобождению. И надо сказать, он из таких более демократичных следователей, не самых жёстких. И получилось так, что после того как он уже, вроде, намеревался отпустить, сменили его, и следователем стал Влодзимирский – самый ярый следователь у Берии. И это уже было явно сделано по указанию Сталина. Это можно утверждать категорически. Никто бы не осмелился, поскольку не только сыновья моего отца, но ещё там были. Арестовано было больше двадцати ребят, в том числе сын Бакулева – известнейшего хирурга, академика, сын адъютанта Ворошилова, генерала. И ясно, что это могло быть сделано не только с ведома, а именно по указанию Сталина. И стали разворачивать такое дело, что это вот юношеская антисоветская организация. Тем более что нашли… ну, оружие-то было у нас официальное дома, оно не подпольное. Тем более что нашли у Володи Шахурина книгу Mein Kampf Гитлера. Ну и развернули вот такое дело. В результате осудили. Я не знаю, был ли суд по всем правилам. Не знаю. Но арестовали брата, я сказал. Причём так арестовали, что дома ничего не знали, и мама думала, что, может, он под машину попал или утонул в реке. А потом вечером ей отец звонит с работы: «Не волнуйся, он арестован». Такой формулировкой. А через неделю вдруг на дачу приехали чекисты, которые нас охраняли. Они были в дружеских отношениях с нами со всеми. Мы с ними на «ты» общались хорошо. И один, Серго, моему младшему брату говорит: «Серго, давай съездим в Москву на полчаса. Там надо рассказать кое-что в связи с Ваней». А Серго ещё не исполнилось четырнадцати. Только-только. Серго говорит: «Ну, я в трусах, майке. Я пойду, переоденусь». – «Да нет, – говорит, – это на полчаса. Сейчас быстренько». – «Ну, я хоть маме скажу?» – «Да не надо. Скоро приедем». Привёз его в Москву на Лубянку, открылись ворота, въехали в ворота. И этот знакомый чекист исчез, появились другие, повели в камеру, как правило, догола раздели, тюремную одежду – и в камеру. Причём брат Вано старший до конца, до момента выхода из тюрьмы, не знал, что и младший брат тоже арестован. Но, правда, их допрашивали, но не били и пыток не применяли. Однако строгие допросы были. Мучали светом – свет в камере не выключался вообще на ночь. Но таких физических воздействий других не было. Так что их судьба несравнима, конечно, с судьбой десятков и сотен тысяч других людей. Я не пытаюсь даже их сравнивать. Потом они были приговорены к ссылке на год. В два района предложили – выбрали Среднюю Азию. Но там они, надо сказать, нормально жили в том смысле, что Вано поступил учиться в техническое училище авиационное, а Серго продолжал учиться в средней школе. И чекисты их там не донимали. Вдвоём, но мама приезжала туда пару раз. Они были вдвоём. Ведь если дело делается по указанию или с ведома Сталина, то просить Сталина – это же смешно? Сказать: «Иосиф Виссарионович, что ж ты делаешь, да? Ну как это можно?» А Сталин, может быть, только и ждал этого – что он проявит слабость и попросит. «А, вот ты какой? Значит, ты не настоящий коммунист. Тебе это ближе, а не понимаешь, так сказать, линию политическую». Может быть, только и ждал этого. И мама точно так же понимала, и она не пыталась даже просить отца что-то попросить. Если бы это было сделано без ведома Сталина и высшего руководства, тогда можно было. Но поскольку совершенно ясно, что с ведома Сталина, даже по его указанию, это было просто смешно, и никто и не пытался. Но когда жену Молотова арестовали, он ведь тоже не пошёл просить у Сталина. Или когда жену Калинина арестовали – то же самое.