Карибский кризис и смерть жены. Как отец совместил международные переговоры и личную трагедию

Главное, что решили – в качестве угрозы Америке разместить там наши ракеты, наивно думая, что это не будет известно. Естественно, сразу американцы об этом узнали – у них взлетали разведчики высотные U-2, они сразу это определили. И поднялся, конечно, большой скандал в самой Америке. Там нашлось очень много людей и кругов, которые требовали начать войну вообще. Кеннеди пришлось бороться не только с нами, приходилось бороться и со своими «ястребами» по этому поводу. А Кастро тоже не понимал ситуации, и он боялся, что американцы нападут на Кубу, поэтому даже просил, чтобы мы напали сами. И вот тогда Хрущёв направил моего отца встречаться с Кастро, объяснить ситуацию и договориться о вывозе ракет обратно. И получилось так, что как раз 3 ноября, когда отец только… Да, когда он прилетел туда, Кастро его встретил, но потом не приглашал. По-моему, два дня или три он не приглашал вообще. Не хотел беседовать, он был настроен отрицательно, поэтому и не хотел встречаться с ним. Он должен был объяснить, а Кастро его не пригласил. Ну, он, наверное, через день-два, может быть, пригласил бы, но он выражал своё недовольство тем, что задерживал. А как раз в первый день, когда он его пригласил, начали только беседу – в это время позвонили, вначале сказали Кастро, а потом сказали отцу, что умерла жена. Ашхен Лазаревна умерла 3 ноября. Отец, прервали они разговоры, подошёл к окну, говорят, стоял, смотрел долго. Потом поехал в посольство, прочитал шифровку, которую прислал Хрущёв. И, как рассказывает мой брат, который присутствовал, отец лежал поперёк кровати, запрокинув голову, и не своим голосом совершенно говорил: «Ты полетишь в Москву, а я полететь не могу. Такая острая обстановка, что я полететь не могу». И он вернулся на переговоры. В телеграмме было сказано, что ты можешь прилететь, можешь прилететь. Ну, именно намёк был такой, что лучше бы ты остался, но можешь прилететь. Не явно, но так было сказано. Но отец, я думаю, всё равно бы, наверное, не прилетел. И потом переговоры продолжались, и надо сказать, что это событие трагическое для нас сыграло положительную роль в смысле переговоров. Кастро как-то проникся к Анастасу Ивановичу, и с тех пор они подружились. И переговоры пошли в другом тоне и более благоприятно кончились. После этого на обратном пути отец залетал к Кеннеди, имел встречу с Кеннеди и только потом вернулся в Москву. И сразу из аэропорта поехал на могилу, на Новодевичье кладбище, на могилу мамы. А 6 ноября Хрущёв пригласил на дачу обедать меня. Ну, мой брат Серго дружил тогда с сыном Хрущёва Сергеем. И Сергей передал, что он приглашает нас на обед. И мы вчетвером обедали у него на даче. И, в частности, он там сказал: «Только Анастас Иванович может решить этот сложный вопрос и провести дипломатическую беседу. И я, – говорит, – не смогу, как сможет он». Поэтому пришлось его послать. Ну вот, он не прилетел похоронить, но мы… Да, а Хрущёв в телеграмме написал: «Если не сможешь вернуться, мы её похороним без тебя». И в таком духе был разговор. Он как раз мне ещё сказал: «Кастро вообще, – говорит, – не понимает ситуацию. Он горячится, он говорит, что боится удара Америки, просит нас, чтобы мы первые ударили. Он не понимает, что это мировая война, что это вообще катастрофа для всего мира». В таком духе был разговор. Потом, после праздников, 10 ноября были похороны, но он не пришёл. Нина Петровна была и рада была, а Хрущёв не пришёл. И надо сказать, мы обиделись, и, по-моему, отец тоже обиделся, что он всё-таки не пришёл. Говорят, он сказал, что на него похороны плохо действуют. Вот такая была ситуация с этим. Конечно, горе было большое. Прожили они с 1921 до 1962 года – 41 год. Он прилетел недели через полторы, числу к 20-му, где-то там, в районе 20 ноября, потому что ещё залетал к Кеннеди. Только тогда прямо из аэропорта, из Внуково-2, тогда туда правительственные самолёты садились, прямо на могилу. А у нас были до этого, без него, поминки в доме на Ленинских горах, где мы жили. Мы устроили поминки там, в общем, как полагается.