Детство в тени Кремля: воспоминания о первых годах жизни и окружении отца

Я очень смутно помню Ростов, очень смутно. Даже не сам город, конечно, а кусочек квартиры. Вообще, мне кажется, у меня память на очень раннее детство не очень хорошая. А Кремль я уже помню. Когда Сталин предложил отцу работу в Москве наркомом снабжения. Тогда сюда входила и внешняя торговля, и внутренняя, всё снабжение. Отец очень долго отказывался, на это есть даже в его архиве письма и документы. Он отказывался. Он не хотел уходить. Он тогда был секретарём Северо-Кавказского крайкома партии. А там, вы представляете, что такое Северо-Кавказский край? И он очень был увлечён этой работой, заинтересован, и главное, что он никогда не рвался к власти. Он никогда не стремился занять более высокий пост. Но, тем не менее, решение Политбюро состоялось в 1926 году, и мы переехали в Москву. Кажется, мы первый месяц или два жили где-то в гостинице. Точно не знаю. А потом всё время в Кремле. Но тогда, надо сказать, в Кремле жило очень много семей, не только руководителей. Там жили и многие из обслуживающего персонала, может быть, секретарей, шофёров. Я, например, ходил в гости к мальчику – сыну шофёра одного. Официанты, много. По крайней мере, я знаю, что детей было много. Мы когда играли, гуляли, ну, играли, всякие бои устраивали. Это в районе пустыря, который около Царь-пушки, Царь-колокола. Там был пустырь раньше, где теперь сквер. Но я не могу сказать, сколько, но десятка два-три детей было всегда. Ходили по пропускам, только по пропускам. Чтобы пришёл гость – надо было заказывать пропуск по телефону хотя бы. Но потом звонили, проверяли, действительно ли заказали такой пропуск. Единственный, кого помню, – это Юру Томского, сына старого большевика Томского, который в преддверии ареста застрелился. Он жил тоже в нашем доме. Вот я его помню из детей руководителей. Больше нет, не помню никого. Остальные – вот эти ребята, с которыми я играл. Я сам помню, шёл когда по нашей улице, мы с братом шли, и Сталин, и Ворошилов навстречу попались. И вот рассказывают, я, правда, это не помню, конечно, что, вроде, я или брат спросил: «Ты – Сталин?» Он говорит: «Нет, я – Ворошилов». – «Врёшь, ты – Сталин». Такой ходит анекдот. Я не знаю, было ли это или нет. А я уже помню: Орджоникидзе встречал, Бухарина встречал. Это я уже помню. Опять же тот период, когда я не помню, мама говорила, что даже и Сталин бывал у нас. Но потом уже в городской квартире из руководства я не помню никого. На даче – на дачу приезжал Орджоникидзе, приезжал Ломинадзе, ещё некоторые товарищи. А в московской квартире – не помню. Я, конечно, не имею в виду родственников: дяди мои, другие родственники с Кавказа, знакомые отца по работе в Ростове. Были у него вот такие. И Изюмов, например, такой старый работник. Они приходили. А вот из руководства, из Политбюро я не помню никого. Хотя жили в одном доме несколько человек. Я знаю, что он дружил с Орджоникидзе и с Кировым. Это я знаю. А после этого он так, да, был в хороших отношениях с Ворошиловым. Ну, общался он, конечно, и с Кагановичем, и с Андреевым. Но там уже были более такие, ну, не тесные отношения.