Вовка в тридевятом царстве и в жизни

Должна сказать, что, судя по всему, Вовка  это я. Потому что была только девочка. В семье мальчиков не было. Но девочка я была довольно странная. Я носила только шорты и брюки, лазила по деревьям. У меня до сих пор в моём преклонном возрасте не проходят следы от разбитых коленок. Потому что после разбитых коленок появлялись корочки, а всякий нормальный человек эти корочки сдирал, и оставались такие следы, вот они до сих пор есть. Это потому, что я летала с этих самых деревьев, с наших Никологорских сосен, спотыкалась о корни, каталась на велосипеде задом наперёд, так, сяк, пятое-десятое. В общем, была не очень, как бы так сказать, трудолюбивая девочка. Поэтому, в общем, Вовка получился вполне достоверный. Ещё надо сказать, что я наблюдаю сейчас за своими внучками, за нынешними детьми, которых просто холят и лелеют: не дай Бог упадёт, не дай Бог обожжётся, ой, какой ужас! Никакие уже педагоги не ходят в походы, потому что опасно, не дай Бог что-то произойдёт. Мы росли совершенно нормально. Более того, я скажу, что в силу лени моих родителей  потому что это у меня наследственное всё-таки, видимо,  велосипед, который мне подарили, был двухколёсный, маленький, и к нему надо было приделать на специальной оси ещё два колёсика, чтобы на нём мог кататься ребёнок, который не умеет ещё кататься на двухколёсном. Я ждала где-то год, когда наконец мой папа оторвётся от письменного стола и от веселья и приделает эти колёса. И в результате мне пришлось поехать сразу на двухколёсном велосипеде в четыре года. Поэтому я уже там, я не знаю, к десяти годам действительно ездила без рук на руле, задом наперёд и так далее. Поэтому вся была всё время побитая: локти, коленки, носы и так далее. Но родителям это нравилось, они как-то спокойно к этому относились. Пытались меня иногда одеть девочкой, присобачить бантик, но как-то это не очень вязалось с характером. Это что касается детства, скажем так, да.