Чаепития дома у Анатолия Фисенко

И вдруг он стал меня приглашать к себе домой. Это пятый курс, у нас ещё учиться и учиться. На день рождения, на какой-то праздник, просто так. У него оказалась потрясающая библиотека по изобразительным искусствам, по-западному. По тому, которое нам было абсолютно недоступным. Дело в том, что он был академиком архитектуры в своё время, который Хрущёв разогнал в каком-то 56-м году. Он разогнал эту Академию архитектуры, но академиком, действительным членом, которым был Анатолий Степанович, сохранил денежное вознаграждение за звание. Это денежное вознаграждение было в валюте. И он всю эту валюту тратил на закупку книг. Можно было покупать книги. У него эти издания «Skira» и так далее – невероятные, конечно, книги, монографии. Мало того, что он давал смотреть, он давал это ещё и на дом, хотя жил в общежитии. Он не боялся отдавать – посмотреть на дом. Я уносил эти бесценные совершенно книжки. У него жена – Лидия Витольдовна Фисенко, полька, красавица, конечно, хлебосольная: всегда чай, всегда коньяк, всегда вино, закуски невероятные и бесконечные рассказы – про жизнь дореволюционную, потому что он успел и революционную, и Гражданскую войну, и 30-е годы, сталинские дела, хрущёвские дела. Он был невероятный рассказчик. И мы сидели, раскрыв рты и уши, слушали его. О нём нигде ничего не пишут. В Википедии-то он есть, конечно, но сотни архитекторов чрезвычайно благодарны этому человеку за то, что они встречались с ним, и он смог им передать часть души, тепла и истории непридуманных фактов. Он никогда не врал, он рассказывал всё как есть. И как его в тюрьму посадили в своё время за то, что отец у него был начальником кадетского, юнкерского училища. Как его случайно каким-то перепутали – выпустили. И он из Лефортова шёл домой весной, когда его посадили осенью, до ноября, а выпустили где-то в мае. И он в какой-то шубе, в этой полудублёнке какой-то, пёрся через всю Москву километров двадцать пешком домой в жару.