Профессор МАРХИ Анатолий Степанович Фисенко

Когда я учился в Московском архитектурном институте, то мне и моим однокурсникам повезло в том плане, что в это время там ещё преподавали конструктивисты, архитекторы, которые сохранились после разгрома конструктивистов, после разгрома излишеств Хрущёвым и так далее. И одним из таких преподавателей, профессоров, был заведующий кафедрой промышленной архитектуры Анатолий Степанович Фисенко. Это была очень харизматическая личность, интеллигентнейший человек. Очень харизматичная фигура, и все его и побаивались, и уважали. У него был такой карандаш пятицветный, и на просмотрах работ, курсовых, он ходил и ставил оценки – «неуд», «уд», «отлично» и так далее. И все очень дорожили этой отметкой «отлично», метфонд и так далее. Я не был с ним лично, конечно, знаком, но однажды, в 1969 году, был объявлен конкурс на здание Центрального музея Владимира Ильича Ленина – на новое здание. И этот конкурс был среди больших архитекторов, профессиональных. И к пятому курсу нашему тоже разрешили без курсовой работы поучаствовать в таком конкурсе как студентам. Мне... я выиграл этот конкурс, занял первое место, и к тому времени я уже увлекался различными техническими средствами, какими-то проекциями, которые потом стали называться мэппингом – как сейчас. Инструментами какими-то новыми, кроме кисточки, отмывка, тушь – я пользовался типографской краской, аэрографами. Очень много фотографировал, снимал на камеру – тогда видео не было – на кинокамеру. И весь проект сделал вокруг этого объекта. Я сделал очень много интересных иллюстраций в виде кино, слайд-шоу, мэппинга, огромного макета, на который проецировал различные цветовые композиции. Записывал, показывал это вместе с музыкой, музыкальным оформлением – и это поразило конкурсную комиссию. И в этой конкурсной комиссии был, конечно, наш заведующий кафедрой, то есть Анатолий Степанович Фисенко. А он тоже делал конкурс, участвовал в этом конкурсе среди больших архитекторов. Он меня тут же взял за шкирку: «Давай знакомиться. Хочешь в моей группе с моими молодыми архитекторами принять участие в моём проекте?» Конечно, я согласился. И всё, что я мог, знал, было применено в этом конкурсном проекте. К сожалению, он не занял призового места, но это был очень красивый проект. Начинается диплом, он предлагает стать моим руководителем этого диплома. Зная то, что я увлекаюсь техникой, увлекаюсь какими-то футуристическими проектами, он предложил тему: «Город будущего… для Сибири». И я стал его делать под его пристальным вниманием, руководством. Наша дружба углублялась, он очень много внимания мне уделял. И, конечно, я ему крайне благодарен, потому что это интеллигентнейшая семья. Он знал всех Весниных, он работал с братьями Весниными, с Мельниковым, с различными такими знаковыми фигурами. Он был несколько моложе. Глубочайший след в моей судьбе сыграл Анатолий Степанович Фисенко. Это интеллигентнейший русский человек, русский архитектор. Потрясающий, совершенно живописный. Он делал невероятно красивые букеты, цветы – гуашью и темперой, несмотря на то что он занимался промышленной архитектурой. Такой был человек, о котором я помнил и помнить буду всю свою жизнь. Удивительный. Столько он отдал души и сердца для меня. Хотя у него был сын – на два года, на три года старше меня. Этот Лёша, он сейчас тоже профессор МАРХИ, он ревновал очень. Он был выдающийся педагог, выдающийся заведующий кафедрой. Он воспитал огромное количество промышленных архитекторов. В основном его талант был проецирован на молодых. Не только я, конечно. У него всё время в гостях были молодые выпускники, какие-то студенты, с которыми он дружил и которых очень любил. Поскольку он был конструктивистом, его активный образ жизни, когда он ещё был молодым, крепким, здоровым, не мог реализоваться в полную силу – конструктивисты были в загоне. Им запрещали делать то, что они хотели бы и могли. Он не смог заниматься сталинским барокко – он был принципиальный конструктивист. Самая знаменитая его постройка в Жуковском – аэродинамическая труба. Огромная, на которой до сих пор испытывают все модели самолётов.