О феномене Натальи Гундаревой

Сценарий был написан и пролежал лет восемь–девять. Я показывал его на «Ленфильм», а потом ко мне обратился Морягин и говорит: «Нет ли у тебя какого-то сценария?» Я отвечаю: «Есть, но его не берут, потому что это как бы про сельскую проститутку». Он прочитал и сказал: «Да какая проститутка, это чистая, красивая история». Я отдал его в Объединение, там сказали: «Ой, какой классный сценарий». А ведь он пролежал восемь или девять лет, не помню. Я немного знал Чурикову, и в общем-то как модель она была для меня — Чурикова Инна Михайловна. Писал я роль для неё. Но она уже была с Глебом Панфиловым, он на неё табу наложил. А когда стали листать, я очень дружил с Наташей. Первая её роль была в картине «Здравствуй, прощай». До этого она не снималась. Мы подружились очень: я часто бывал у неё дома, пели песни вместе — Люда Зайцева, Гундарева, моя жена и я. Перелистывали, и, конечно, сначала на исполнительницу роли Катьки шла Гундарева. А потом к ней присоединился Боря. Когда определились с Гундаревой — она была тогда очень популярна — то никаких сомнений не было: «Да, Наташ, немедленно!» По Боре были сомнения, но они как-то улеглись, а Наташа сразу. Когда Мельников запустился со «Здравствуй и прощай», мы нашли Зайцеву. Это отдельная история, как она появилась на картине. Зайцев сказал: «Посмотрите на девушку, у нас в ГИТИСе училась, красивая девушка. Немножко полноватая, но талантливая». Актриса сказала про актрису — что почти не бывает, тем более в театре Маяковского. Но в кино она не снималась. Приехала Наташа в гостиницу. Я тоже приехал туда к Мельникову. Мы посидели, посмотрели. Когда Наташа ушла, мы в один голос сказали: «Какая прелесть!» Весёлая, хохотушка, с такими мощными русскими формами: грудь, бёдра, губы, глаза, конопушки на лице. Конечно, она была сразу определена. Вот как Зайцева была сразу определена, так и Гундарева — с подачи Люды Зайцевой. Для Наташи это было крайне интересно. Но она ведь была очень весёлая, заводная, щедрая, добрая — на поступки, на эмоции, на нежность, на ласку, даже к незнакомым. Иногда бывала жёсткой, а без жёсткости никакая актриса не выживет в этом безумном мире кино, да и театра.