Почему Брондукова любили?

Ну, он попал в роль абсолютно. Это была картина «Здравствуй, прощай». Роль небольшая — некто Раков, такой сельский мужик. А Боря был деревенский парень из-под Киева. Я уговорил Мельникова посмотреть на киевского артиста. Киевские артисты тогда считались, ну, с клеймом — будто они плохие актёры. Но я сказал: «Ну, вызовите из Киева Брондукова». — «Да я не буду вызывать…» — «Ну вызовите». И приехал Борис. В гостиницу «Советская». Я там тоже жил. Мы договорились с Мельниковым, что вечером он придёт с нами познакомиться, в кафе посидеть. Мы с Борисом стоим в вестибюле гостиницы, ждём. Я смотрю — идёт Брондуков. Говорю: «Иди сам, иди сам». Он: «_Что?» — «Иди сам, я что-нибудь придумаю». — «Не надо придумывать, испугаешь человека. Я сам что-нибудь придумаю. Только не говори, что один, скажи, что меня ждёшь». Ну ладно. Я подошёл к Мельникову: «Виталий, привет-привет». Стоим возле стойки администратора, разговариваем. Вдруг вижу: сзади к нему подходит Брондуков и начинает вытаскивать из бокового кармана кошелёк у Мельникова. Делает это так специально, аккуратно, чтобы тот рукой задел и почувствовал. Мельников хватает его за руку: «Ты что?!» И кидается на Борю. Я говорю: «Виталий, это же Брондуков!» Так они познакомились. И самое поразительное — Мельников сразу его утвердил. Сказал: «Конечно, такой человек!» Потом мы пошли в кафе, немного посидели. Вот, собственно, с этой картины он и начал сниматься — ну, назовём это уже в русском кино. Его любили все. Потому что он был немножко как взбалмошный ребёнок. А дети ведь могут раздражать, особенно талантливые. Но на него никто не обижался, потому что он не был злопамятным. Он легко отходил. Был смешной, всё время хохотал. Его любимое выражение: «Так, не понял. Так, не понял». Иногда он бывал конфликтным, особенно когда перебирал. Начинал доказывать свою правоту, спорить о кино, о каком-нибудь фильме. Я не любил спорить, а Боря любил, особенно выпив. Из-за этого у нас были моменты… Я пытался его остановить. В Театре Пушкина у меня шла пьеса «Я — женщина», моя дочь играла там одну из главных ролей. Ей было лет десять–одиннадцать. Боря пришёл посмотреть спектакль. Ему очень понравилось, как Маша играет. Но потом мы с главным режиссёром хорошо выпили, Маша тоже была рядом. И он стал показывать ей, как играть. А дети реагируют на взрослых по-разному. А тут ещё надоедливый дядька, да не трезвый, начинает учить. Он её так достал, что дома Маша сказала: «Папа, отведи его, отправь в свою мастерскую, пусть там спит». Ну конечно, Боречка пошёл спать туда, наверх. Вот такой он был. Заводной. Конфликтный только в том смысле, что отстаивал свою точку зрения.