Два взгляда на проблему

У меня был как-то очень любопытный разговор с Леонидом Максимовичем Леоновым. Это классик нашей русской отечественной литературы и прежде всего по своему языку, литературному языку. Как-то мне говорил: «Слушай, ты там ходишь по верхам, поговори или с Хрущёвым, или с Косыгиным». А с Косыгиным у меня были хорошие отношения, по-настоящему. Как-то они так сложились. Вот едет в командировку кто-то из них, чтобы взяли меня с собой или мне подобно. И ты понимаешь, у них одно видение, а у меня другое видение того же самого явления. Сопоставление различных видений и позволяет находить то искомое и неизвестное, что нужно для жизни. Я как-то Николаю Алексеевичу Косыгину сказал об этом. Он говорит: «Что ты, как это Леонов со мной пойдёт? Да ты понимаешь, какой шум поднимется среди наших». Я понял, среди кого – среди наших. Тогда это было полезно. Так вот, возвращаясь к теме связей с массами. Думаю, что Сталин вообще был оторван от народа. Хрущёв был ближе, гораздо ближе к народу. Его на первых порах, в первой половине, так сказать, его деятельности – я делю её на два этапа, о которых я уже говорил – его встречи с людьми нашими носили искренний характер. Это чувствовали все. К нему же с огромной симпатией люди относились, к Никите Сергеевичу. В нём видели своего. А потом он эти отношения испортил. А его идущий вслед за ним, чуть было не сказал правопреемник – конечно, Брежнев не правопреемник. Идущий вслед за Хрущёвым Брежнев – у того связи были типичная показуха, соответствующим образом обставленные. Ведь почему Горбачёв слетел со своей вышки? Мне думается, потому что он не знал по-настоящему истории своего государства, его историко-психологических истоков, основ и так дальше. Потому что он не понимал, что он стоит во главе своего своеобразного государства, которое стоит одной ногой в Европе, а другой – в Азии.