Тайны переговоров о беженцах с КНР

Где-то, если память не изменяет, в 1961 году, по-моему, из района Синьчжэна, Синьчжэн-Уйгурского автономного района Китая, расположенного на северо-западе страны, двинулось порядка 75–90 тысяч граждан Китая, в основном уйгурской национальности. Двинулись семьями, со скарбом через китайско-советскую границу и перешли нашу границу. Приглашает меня Чжоу Эньлай, посла опять почему-то не было. Приглашает меня Чжоу Эньлай и говорит мне: «Слушайте, вот вы, вам известно?» Я говорю: «Да я знаю». – «Вы должны принять меры, чтобы прекратить переход. Закрыть границу». Я говорю: «Каким образом?» – «Так не пускать и всё». Я: «Каким образом не пускать?» – «Это ваше дело, не пускать и всё. Закрыть, перекрыть границу». Я говорю: «Идут целыми семьями – старики, жёны, дети, мужчины. Ведь они переходят сначала вашу границу, а потом нашу. Вы возьмите и закройте». – «Мы не можем». Я говорю: «И мы не можем». – «Что же вы не можете, вплоть до того, что принять какую-то, применить какую-то силу». Я говорю: «Товарищ Чжоу Эньлай, это метод с негодными средствами. Я думаю, что это у вас насчёт применения силы вырвалось, знаете, случайно совершенно». Я говорю: «Мы никакой силы по отношению к переходящим людям применять не будем. Перейдут – расселим их там, разместим, проявим заботу, а потом давайте вести переговоры, как возвратить обратно». Вы знаете, что я вам должен сказать? Мне кажется, что Чжоу Эньлаю по линии их Политбюро поручались самые неприятные, самые тяжёлые шаги в отношении нас. Он внутренне, конечно, был за всяческое развитие китайско-советских отношений. Это чувствовалось по всему. Но все неприятные вещи, которые исходили из китайской стороны, исполнял, как правило, он. Ведь, предположим, на съезд партии, на последний, на котором была китайская делегация, мог бы приехать кто-то другой. А поручили выступить ему с критикой, с острой критикой наших позиций на международной арене. Вы представляете, какая нагрузка на человека? Один, на трибуне, стоящий в Большом Кремлёвском дворце съездов против 10 тысяч человек. И вколачивает в эти 10 тысяч человек то, в чём они в конечном счёте неповинны и в душе почти каждый из них за развитие советско-китайских отношений. Я повторяю, что в конечном счёте в ухудшении советско-китайских, китайско-советских отношений лежат субъективные причины, выражавшиеся в попытках Мао Цзэдуна и Хрущёва взять первенство друг над другом и тем самым как бы заявить о первенстве той или другой партии в мировом революционном процессе. Во всяком случае, в бытность мою заместителем заведующего отделом Центрального Комитета партии по связям с коммунистическими рабочими партиями – и, как заведующий, я занимался советско-китайскими отношениями и нёс за это прямую ответственность, – мне не нужно никаких особых свидетельств и доказательств, чтобы сделать вывод о том, что в конечном счёте, повторяю, в основе лежали субъективные отношения, которые привели к слому советско-китайских отношений, которые были добрыми и дружественными.