Работа над циклом музыкальных иллюстраций к повести А. С. Пушкина «Метель»

Он мне всё время напоминал Пушкина. Он читал мне Пушкина. И я пытался ему объяснить, как Пушкина перевести на музыку. Он объяснял, потому что Пушкин есть Пушкин. Он понимал всё, всю свою жизнь понимал: зачем он живёт, сколько у него внутри тех воображений, воображаемого. Простой пример – он брал тройку, играл там тройку. Казалось, тройка мчится, тройка скачет. Можно ещё придумать какие-то слова. А он говорил: «Нет, это не тройка, это другое. Тройка скачет, тройка пляшет». А вокруг-то, смотрите, что? Он обязательно добавлял: «А вокруг-то ведь что?» Вот надо смотреть, что у Пушкина. Он был гением для нас, Пушкин. Он понимал то, чего мы ещё не могли понять, а он уже понимал – в стихах, в своём высказывании. Так что, прежде чем играть «Тройку», надо много-много читать Пушкина. Пока не войдёшь в его чтение, его понятие о жизни, о любви… Ведь это всё о любви. «Одной любви музыка уступает, – это Пушкин сказал. – Но и любовь – мелодия». Вот и всё. Тут даже не надо дальше говорить. «Одной любви». То есть, любовь – это высшее, что-то высшее. Нельзя никуда перешагнуть. Но и любовь-то, она же мелодия. Либо любовь, либо мелодия. И вот как мелодию сыграть, чтобы дойти до Пушкина? Вот это мой девиз. «Одной любви музыка уступает, но и любовь – мелодия». Когда достигнешь, что музыкой этой мелодии ты завоёвываешь сердца людей – это всё, это всё. Он уменьшал значимость. Он всегда так шутил. Хотя спустя 25 лет сказал: «Это очень глубокая музыка. Глубокая музыка». А тогда, когда знакомил меня с ней, говорил: «Ну, поиграйте. Мелодия красивая – и всё». Поэтому он не хотел сразу вводить меня в серьёзное, большое. Он понимал, что я пока ничего не понимаю. И я действительно не понимал. Это понимание достигается другим образом – когда сам прочувствуешь. Смотри, сколько здесь печали и любви. А к чему любви? К родному краю, к жене... Любовь – это всё. Вот эта бесконечная мелодия.