Елена Фабиановна Гнесина

Ну, в консерваториях всегда была более официальная атмосфера. Там великие люди всякие были. А в Гнесинском институте всё-таки ценили традиции, которые пришли туда с Еленой Фабиановной и её сёстрами. Они были хорошими пианистами, и культура пианизма была там очень важна. Поэтому они держались немного скромнее, чем консерваторцы. Елена Фабиановна была, знаете, такой женщиной старых страстей, старого закала, с необыкновенной культурой. Когда я пришёл туда мальчишкой, она меня пригласила и говорит: «Ну, сыграй что-нибудь». Я сыграл что-то, уже даже не помню, что именно. Она прекрасно понимала значение культуры, поэтому и возглавила Институт Гнесиных. У неё была сестра ещё. Она мне просто пожелала: «Учитесь. Если что-то наберёте, я буду счастлива». Она всегда говорила мне: «Играйте больше русской музыки». Хотя сама по рождению не была очень русской, она считала, что русская идея, заложенная в русской музыке, – это главная идея. Если её ощутить и прийти к ней, ты успокаиваешься и становишься нормальным музыкантом, обладая этой могучей силой проникновения русской музыки. Ты можешь воскресить и мёртвого, кого угодно. Вот так она считала. Я её, правда, не очень хорошо помню, потому что был молодым и не всё соображал. Первое впечатление от неё у меня было таким, что я даже подойти к ней, поклониться не мог. Мне казалось, что это кто-то с небес спустился. Но постепенно, когда она заходила в классы и слушала наши ответы по музыке, мы стали ближе. Каким-то образом она меня приглянула, что-то нашла, вероятно, потому что понимала, что не просто музыкант.