Я отказался работать на фильме «Иди и смотри»

Тогда как-то у нас сохранились тёплые отношения. И я должен был работать на, там же фильм закрыли. Я должен был работать, нас закрыли. Написала, я не хочу называть фамилии, дама одна, лауреат Ленинской премии, которая была там начальником в то время в Госкино, написала, что «что это такое, белорусы убивают белорусов в сценарии», что это не было, хотя на самом деле так и было. По мне кажется, Белоруссия разделилась на две части во время войны – половина ушла в партизаны, вторая половина ушла в полицаи. Но фильм закрыли. А у меня там дома ситуация изменилась. Я, когда запустили, я отказался. И Элем обиделся. И это сохранилось до конца дней, хотя отношения у нас сохранились. Когда фильм сделали, он меня позвал, я посмотрел, высказал своё восхищение работой Вити. Замечательно. Я бы так не сделал, говорю честно. Это высочайшее мастерство. Но после этого как-то у нас что-то нарушилось. Встречались, да-да, как дела, всё-всё, но не более. Поэтому вот я уже период этого пятого съезда, на пятом съезде я не был. Я вообще как-то никогда к этим всем официальным съездам относился всегда скептически. И до сих пор. И поэтому всё, что уже потом происходило, происходило без меня. Ну, так встречались иногда мимоходом: «Здрасьте», «Здрасьте-здрасьте», всё, не более. Ну, опять, возвращаясь к Климову. Замечательно. И просто, чтобы, так сказать, подвести, там и «Агония», и «Прощание», и фильм «Лариса». Но вот я сейчас думаю, зачем он полез в Союз. Зачем? Это его погубило. Потому что он был человек светлый, чистый, а вокруг эта вся компания образовалась, этот Секретариат. Я не понимаю. И в результате он остался один. И кончилось одиночеством дома.