Фильм «И всё-таки я верю…»

Вы знаете, если говорить о последнем фильме, вот я не уверен. Может быть, я скажу то, что многим не понравится, но я не уверен, что этот фильм получился бы каким-то, по своим высоким критериям, достойным «Обыкновенного фашизма». Дело в том, что сценарий, светлой памяти Новогрудского и Зенина, по-моему, да, такие были два очень известных, кстати, в советском хроникальном кино фигуры. Он был сомнительный. Ведь первый же вариант, «И всё-таки я верю…» («Мир сегодня»), это был фильм о Китае, о китайской революции. Это были времена, когда вот эти хунвейбины. И фильм был целиком посвящён Китаю. Началось с того, что начали собирать китайскую хронику. А в то время кто-то из итальянцев снял большой фильм о Китае. И вот из этого фильма уже какие-то материалы оттуда пошли. А в принципе материала никакого не было: Китай был закрытой страной. И тогда Михаилу Ильичу пришла идея поехать по миру, для того чтобы взять интервью. Ну, никакого сценарного плана твёрдого тоже не было. Это была абсолютная импровизация. Для того чтобы это можно было снять, отпустили большие деньги на покупку аппаратуры. Значит, мне, например, купили две Nagra. У Германа Лаврова два «Рефлекса» были, набор оптики там. И мне купили микрофоны. У меня первый радиомикрофон был в Советском Союзе. По-моему, купили во Франции, да. И потом, в общем, как-то это всё поехали. Первая у нас была Франция, это было в январе 71-го года. Интервью там сняли. Что-то вошло потом в фильм «И всё-таки я верю». Потом была Германия, тоже там что-то поснимали. И потом должна была быть следующая экспедиция в Японию, но случилось несчастье. Но, вы знаете, Михаил Ильич был, теперь уже об этом можно сказать, в растерянности. То, что снимали, он не знал, как это всё сложить, потому что это не то, что он не знал. Он знал всё всегда. Просто не складывался материал. То есть, то, что он хотел, он понимал, что уже после «Обыкновенного фашизма» планку ниже опускать нельзя, а это не получалось. Не было материала. «Обыкновенный фашизм», вы знаете, там было громадное обилие немецкой фашистской хроники, там было из чего делать, там было, так сказать, из чего варить суп, если так… Здесь этого не было. Была какая-то старая китайская хроника, советская хроника, там из иностранных киножурналов, которые в эти советские киножурналы, тогда «Иностранная хроника», по-моему, такой был журнал на ЦСДФе. Что-то оттуда было взято, что-то было взято из фильма. Ещё был такой короткометражный фильм польский – «Три дня в Пекине». Это, по-моему, поляки летели из Вьетнама, и у них три дня было, между самолётами был антракт, между рейсами. А это был какой-то праздник на главной площади в Пекине. И они сняли. Все: «А-а-а». Оттуда я, кстати, очень много взял, там была замечательно записанная фонограмма. Вот эти все крики, которые, это я оттуда всё это потом накопировал, выкопировал, а крупные планы - это ещё тогда студенты китайские были в университете. И вот их тогда пригнали на «Мосфильм». И они там мне это изображали, свои, так сказать, Мао Цзэдун мансуй, Мао Цзэдун мансуй, там они кричали. Вот. Вот из этого складывался материал. Но всё равно это Михаил Ильич, я думаю, простите, сейчас я скажу, наверное, то, что говорить не стоит: я думаю, что это в какой-то степени ему укоротило жизнь, потому что он понимал, что не складывалась картина, не складывалась. И это не «Обыкновенный фашизм». Хотя все, осталась группа та же преданная – и Герман Лавров, да ещё присоединился Олег Згуриди наш, и снимали две камеры. Даже Олег снимал что-то побольше, наверное, по каким-то разным причинам. Но так это произошло.