Каким был Рубен Сергеевич Агамирзян

Конечно, Агамирзян прошёл школу Товстоногова, конечно. И говорят так, пересказывают, что Товстоногов, собрав труппу, прежде всего сказал: «Но учтите, я несъедобный». Рубен Сергеевич это не декларировал, но, во всяком случае, видимо, так считал. Ну нет, главное – он считал, что надо работать. Надо работать. Конечно, ему приходилось идти на какие-то компромиссы, что-то… что-то… но он был очень надёжный и крепкий профессионал. Профессию он не предавал никогда. Можно относиться как угодно… ну, я не знаю. Но, во всяком случае, у него были и оценки хорошие спектаклей, но так, чтобы вот так вот его чуть-чуть бы… Но, правда, я порадовалась, что они потом получили все три царя, и он, и Кочергин получили Государственную премию. Это им было, конечно, такое… Это было приятно, почётно. Но таких, вот так, чтобы его поддерживали, ну, как теперь говорят, раскручивали, – этого не было. Уже пришли другие времена, другие люди. Так что его жена, Галина Иосифовна, она всегда как-то… ну, она, поскольку была и театроведом по образованию, не называла фамилию, но говорила: «Ах, если бы это сделал там такой-то, то уже это давно бы всё-всё-всё было. А Ророчка сделал – и это так. Да, это хорошо, но это прошло так незаметно». Так что везде свои сложности. У него были… во-первых, он очень много учеников своих привёл в театр. Поэтому у него был надёжный какой-то… своя группа артистов, которые теперь уже очень выросли. Кто-то ушёл, кто-то… Но у него был такой костяк, да, на который он опирался.