Борис Полевой. Главный редактор журнала «Юность»

Помимо общественной работы он занимался тоже, можно сказать, общественной работой – он был главным редактором журнала «Юность», который был популярный журнал. Но отец сделал из него нечто большее. Не просто место, где публиковались какие-то люди, желательно молодые, а пространство, где у них была возможность публиковаться. Они занимались не только этим. Они искали людей с потенциалом, которые, я не знаю, и по-русски-то не говорили. Какой-нибудь Назым Хикмет – гениальный поэт, но если бы он начал писать по-русски, ничего бы не получилось. И с ним работали и консультанты, и переводчики, и учителя. Доводили их талант до тех высот. И там один из помощников был Михаил Светлов, поэт, немножко пьющий. И он как раз занимался переводом, по-моему, тогда на армянский. Армянских поэтов он переводил. И поехал в Коктебель. Денег не приходит, а он пошёл в телеграф и дал телеграмму: «Вышлите деньги, иначе я переведу этого… обратно на армянский». Ну, что-то ему просто сказали. А второй случай вообще был, когда он тоже переводил и, естественно, на берегу Чёрного моря это лучше делать. Когда он там дал телеграмму: «Срочно вышлите денег, вашу мать, вашу мать, выбивают из, выгоняют из гостиницы». Служащий сказал: «Вы знаете, мы не можем такое». – «Ну чего не можете, ну выкиньте». И вот это у отца висело на стенке: «Срочно вышлите денег, вашу мать вышибают из гостиницы. Светлов». Понимаете, люди там были, так скажем, творческие. Склока была на склоке. Все переругивались со всеми. Все обожали друг друга, но это было очень… Влипали в такие истории, что я вам даже не буду говорить – не всем можно и слушать. А публиковались все – все те, кто, как американцы говорят, everybody who is somebody. Все, которые из себя хоть что-то представляли. Но вот это «хоть что-то» должно было быть. Я не знаю, Аксёнов, Бэлла Ахмадулина, Рождественский – все они там были. Причём иногда приходилось, особенно когда он начинал: там такое напишут, что отец надевал свой парадный пиджак с Золотой Звездой, и мы знали, что он пошёл кого-то вытаскивать из глубокой задницы. То есть постоянно. Но талант есть талант – никуда не денешься. Это уж потом, когда они стали достаточно самостоятельно печататься, им эта подпорка стала не нужна. Но там они развернулись так, что о чём мы сейчас знаем. А тогда – нет. А порядок знали. То есть там, в «Юности», он, конечно, воспитывал, старался. Своих он называл младозасранцами. Совершенно официально. Борис Полевой сказал: «Я в "Юности" как старая бабушка на молодёжной свадьбе. Молодые творят, что хотят, но в меру. Родители считают, что я держу всё под контролем, а я сижу и носок вяжу». То есть какого-то скотства отец ни под каким видом не пропустил. А то, что подростки дурака валяют – куда от этого денешься? Главное, чтобы не переступать определённую черту. И они знали, что это за черта и как. В «Юности» это было так. И поэтому, я думаю, особенно важным было вовлечение каких-то новых, непонятно откуда взявшихся талантов – и не только в литературе, но и в поэзии, в художественных делах. Я для себя открыл Надю Рушеву. Наверное, никто не знает. Это совершенно гениальная художница, которая знала, что у неё неизлечимые заболевания и она скоро умрёт. Что это лечение, которое предлагали, – ну это так, чтобы её успокоить. А ей не надо успокаиваться, ей рисовать надо. Для меня это было открытие – что можно не сопли размазывать, а просто взять и поработать.