В Индонезии. Русские за границей

Дальше началась наша жизнь в Индонезии. Я там пробыл год, с июня 63-го по июнь 64-го года. И целый год я жил в очень смешных, странных условиях. Вот оттуда и появились все мои записи, которые я там вел. Они назывались «Русские за границей». Я вам должен сказать, что русский человек в 60-е годы, оказавшийся за границей, производил ошеломляющее впечатление на всех, кроме самого себя, потому что он-то знал, что он ничего не сделает, он никуда не сходит, он никому не позвонит, если он верен, ну, или, как говорится, ему надо тогда что-нибудь придумывать. Представьте себе такую картину: прилетает очередной самолёт. Как правило, советская колония, у кого были машины, съезжается в аэропорт, потому что кто-то привозит посылки, кто-то привозит подарки. Выходит оттуда бледный человек, напряжённый, с сжатыми кулаками и говорит: «Меня должен встречать человек в зелёном пиджаке». Нет зелёного пиджака. А почему обязательно зелёный? «А если это провокация?»  «Какая провокация? Слушай, пилоты, ребята, уговорите его, чтобы он с нами поехал. Мы знаем, куда ему ехать надо». Пока человек в зелёном пиджаке не появится... В общем, короче говоря, таких идиотов мы просто плодили. Дело в том, что советский человек привозил туда все свои правила поведения и навязывал их тем, кто с ним. Я приехал в Индонезию второй раз, через 35 лет. Я за 10 дней, что я там провёл, познакомился с большим количеством индонезийцев, чем за год до этого, потому что я был абсолютно свободным художником. Я приехал консультировать их средства массовой информации. Вот, скажем, Советский Союз построил стадион. Это сейчас, кстати, актуально, потому что сегодня происходит примерно то же самое. На этом стадионе Сукарно решил устроить альтернативу олимпийским играм. Он назвал это «Games of New Emerging Forces», Игры новых развивающихся сил, или GANEFO. Олимпийский комитет заявил, что все, кто приедет на эти игры, будут исключены из следующей олимпиады, которая в 64-м году должна была быть в Риме. Поэтому приехали либо третьи составы, либо неолимпийские виды спорта. Нужно было, чтобы это произвело впечатление. Для этого, скажем, колонна спортсменов, которая шла на открытие, девочки шли  это мусульманская страна  все в купальных костюмах или в шортиках. И даже у таких здоровенных баскетболисток на пятых точках были синяки: их щипали в толпе, в которой они проходили, потому что этого терпеть нельзя. Но это ладно. Их было мало, и это могло не произвести впечатления. Поэтому посол Николай Александрович Михайлов, будущий министр печати, бывший секретарь ЦК ВЛКСМ, решил, что мы добавим ещё колонну сопутствующих лиц  тренеров, массажистов, секундантов и прочих. Колонны по четыре человека строились в посольском городке, и мы разучивали строевой шаг. Когда наша небольшая делегация прошла, оркестр заиграл гимн Советского Союза. И под гимн Советского Союза колонна из 60 человек, собранных со всего острова Ява, врезала маршевый шаг с левой ноги. Стадион замер от удивления и зааплодировал. Николай Александрович Михайлов был счастлив. Вот, такие мы там были. Дальше, значит, пришлось мне переводить двум президентам. Тогда действующему президенту, президенту Сукарно, и будущему президенту, который в то время был просто генералом, Сухарто. История следующая: мы никак не могли проникнуть на одну военную базу. Сукарно, будучи человеком умным, разделил своё воинство на две части. Одна часть была проамериканская, а вторая  просоветская. Просоветскими были авиация и флот, а проамериканская  полиция и пехота. Между ними, как вы понимаете, никакой дружбы не было. Они друг друга терпеть не могли, и поэтому, если им надо было что-то друг у друга получить, им было проще выцыганить это из Москвы. То есть Сукарно их сильно разделил. Специалисты, группу которых он собрал, были специалистами по вооружениям. Мы в это время массово поставляли туда различные вооружения. И они приехали смотреть, как ведёт себя их продукция в тропических условиях. Это было уникальное явление, и это надо было видеть. Это было правильно, на самом деле. Но это означало, что туда приехали люди, не бывавшие за границей. И поэтому они постоянно мучались правильностью или неправильностью своего поведения, которое определял полковник-генерал. Мне, например, мой начальник говорил: «Ты чего в белых трусах ходишь? Это что такое?» Я говорю: «Так это плавки у меня».  «Какие плавки? Трусы должны быть по колено». Он был заместителем Туполева, между прочим, одним из замов Туполевских. И очень приличный мужик, очень приличный. Ну вот, я потом стал возглавлять нашу группу, потому что генерала всё-таки забрали в Москву, а мы остались. Значит, последние 4 месяца мы попали к генералу Сухарто, в ведении которого находилась военная база в Калиджати. Долго шли переговоры, а вот любопытная деталь. Переговоры были особенно успешными, потому что я был бородат. В Индонезии бородатый человек  вообще довольно уникальное явление. И секретарь парткома, он же полковник, по-моему, Исаенко, говорил мне: «Ну что ты ходишь с этой мочалкой? Сбрей». Я говорю: «Она мне помогает. Она у меня вместо пропуска. Вы чего?» И мой генерал тогда ему не поддался, а своих он всех побрил. Короче говоря, мы с Юрой Любимовым, начальником, наконец, с большим трудом договорились и приехали. Генерал ставит нам большой зелёный стол. Он по одну сторону  мы на другой стороне с краешку. Он подкидывает нам вопросы, от которых Юра в ужасе, потому что вопросы все очень смешные, но, как говорится, на них нет технического ответа. Например, он спрашивает: «Скажите, господин Любимов, а почему американские ракеты короткие и толстые, а русские ракеты тонкие и длинные?» Юра на меня смотрит, говорит: «А что ему говорить-то?» Я говорю: «Дай я отвечу». Он говорит: «Ну, отвечай». Я говорю: «Господин генерал, ракета и в Америке, и на английском языке, и в России на русском языке женского рода, поэтому американцы и россияне делают свои ракеты в соответствии с их женским идеалом». Юрка прыскает. Генерал улыбается в усы, нам приносят пиво. Надо отдать должное генералу, что, поиздевавшись над нами 10 минут и отпустив нас, он всё сделал, о чём мы договорились. Он пустил туда группу, и она всё сделала, всё выяснила, как там ведут себя ракеты. Там, кстати, стояли наши ракеты на Калиджати. Ну вот. Ну, ещё одна была замечательная история, сейчас расскажу. Правда, не совсем приличная, но, с другой стороны, а почему же не рассказать? …Заграничного привезти, что-нибудь экзотическое. Ну, что экзотического можно привезти, кроме фруктов? Ну, фрукты-то не, кроме деревянной скульптуры. Ну, деревянную скульптуру, ну, ну, ну не нравится она нашим ребятам. Ну. Я-то принёс целых два чемодана деревянной скульптуры, но это неважно, ребятам не нравится, ну. А что привезти? «Презервативы с усиками. Переводчик, езжай в аптеку и купи пробную партию презервативов с усиками». Ну, вот переводчик поехал, машина есть, сел, поехал. Приехал в аптеку. «Сколько вам нужно презервативов?»  спрашивает меня китаянка, продавщица. Я говорю: «60». Ой, глаза раскосыми становятся, квадратными. Говорит: «Ну, 60 у меня нет, у меня есть только 40, но я ещё 20 достану к завтрашнему дню».  «Хорошо». Значит. «Проверять будем?» Ну, как проверять? Она мне упаковывает 40 этих презервативов, я привожу, раздаю этим ребятам. А, да, это группа, с которой мы были в городе Мадиун. Там был аэродром. И там была авиационная техника, они ею занимались. Значит, вот им, их восемь человек, из них пять кандидаты наук, все живут в горах, в отеле Саранган. В этом отеле такие, значит, последовательные кельи, где они, значит, ну, технически совершённые ребята. Надо же проверить, выясняется, что они слипаются, эти презервативы. Значит, они берут, делают, вырезают из специальных палок, вырезают такую штуку и начинают проверять, насколько эти самые резиновые изделия. А выясняется, что много бракованных  их откидывают в сторону, я их отвожу к китаянке. Я говорю: «Мы проверили  двенадцать было порванных». Значит, вот таким экзотическим способом мы там существовали. А, ну, скажем, у нас не было живых денег  то есть, официально их не должно было быть, потому что мы их и не получали. Нам выдавалось десять процентов зарплаты в местной валюте по официальному курсу. По официальному курсу этой зарплаты хватало ровно на две бутылки пива  всё остальное можно было записать. Зато очень легко было купить за эти деньги какие-то товары в Москве. Значит, мы в Москве покупали товары, но они возникали только тогда, когда за ними приезжали потом. А здесь мы, по большому счёту, ничего купить не могли, потому что всё это стоило баснословных денег. Единственное, что мы научились делать  это выписывали по несколько блоков сигарет, давали дежурным по общежитию, ну, не общежитие, а офицерское общежитие, где мы жили, они их продавали и приносили нам деньги. Таким образом, у нас были наличные деньги  то есть, мы могли купить не две бутылки пива, а восемь бутылок пива. Вот. Но, как говорится, больше бы ничего другого купить не могли  вот так.