В экспедицию по протекции отца

Первый раз я использовал своё «симоновское» (я иногда, время от времени этим пользовался, так что не то, чтобы уж я прям такой святой), значит, наверное, первый раз я использовал это, когда окончил школу. Я окончил школу в 56-м году и хотел поступать во ВГИК. Но у меня было чёткое ощущение, что жизненного опыта для поступления во ВГИК мне сильно не хватает. И в поисках этого жизненного опыта я решил поехать в экспедицию. Но мне было шестнадцать лет, и взять меня в экспедицию… Взяли бы, только если бы кто-то меня сильно рекомендовал. Поэтому я очень просил, чтобы мой отец, который очень поддерживал во мне эту идею, чтобы он меня, что называется, подтолкнул. И он меня подтолкнул. Каким образом? У него был приятель, Василий Николаевич Ажаев ‒ известный писатель, лауреат Государственной, точнее, Сталинской премии, автор романа «Далеко от Москвы». У романа этого очень любопытная судьба, поэтому в двух словах расскажу. Вообще, Ажаев был инженером, сидевшим, и в качестве инженера-зэка строил там какой-то завод. А потом, когда он вышел, на эту тему он написал роман. И в романе всё правда, кроме одного. Кроме того, что строят его, на самом деле, зэки, и автор тоже зэк. А роман этот он хотел напечатать в журнале «Новый мир». А редактором «Нового мира» был мой отец. И отец взялся пробить этот роман. Он взялся его, во-первых, редактировать, что было нелегко. Но он его отредактировал настолько, что Ажаев получил Сталинскую премию. В конечном итоге Симонов оказался, как бы сказать, ну, Ажаевским благодетелем. А у Ажаева была масса северных всяких знакомств. В частности, было знакомство с директорами Института мерзлотоведения. Институт мерзлотоведения ‒ это не «мерзость», а «мерзлота». Мерзлота ‒ это замёрзшая почва на глубину несколько метров, которая практически занимает большую часть одной шестой части земного шара. Василий Николаевич дружил с Петром Филимоновичем Швецовым, директором этого института. И он попросил его. И в этот момент мне сильно повезло, потому что собиралась экспедиция по Третьему международному геофизическому году. В этой экспедиции, поскольку это был международный геофизический год, официально хотелось бы иметь кого-то со знанием иностранного языка. Я был со знанием английского языка, причём, кстати говоря, вполне приличным. И меня взяли лаборантом в эту экспедицию. До этого папа меня уже один раз почти пристроил в Антарктику. Был такой антарктический исследователь, фамилия его была Трёшников. Вот он собирал экспедицию, и когда ему позвонил Симонов, он тут же согласился. Потом он узнал, что мне 16 лет и что мне нужно отдельное расписание, потому что я не могу, например, работать восемь часов. Там была какая-то фигня, на которую никто никогда в моей жизни, слава Богу, не обращал внимания. Но когда он решил мне отказать, он вспомнил об этом. И он мне в конечном счёте отказал, а то я бы поехал в Антарктиду буфетчиком. Но вместо этого я поехал не в Антарктиду, а в Якутию и оказался на полюсе холода. Оймяконская котловина, 240 километров от города Оймякона, хребет Сунтар-Хаята, ледник Мус-Хая ‒ экспедиция по Третьему международному геофизическому году. Мне семнадцать лет исполнилось уже на месте, в Якутии. Как вы понимаете, это был сумасшедший дом немного для мальчика, который очень готов к экспедиции. Я могу пожарить яичницу или сварить сосиски. Я очень самостоятельный мужчина. Но сосисок там нет. И яиц тоже нет. А из яичного порошка ещё надо учиться делать омлет. Это отдельное искусство, совершенно не похожее на искусство приготовления яичницы из яиц. Короче говоря, в экспедицию я попал случайно. Но попал-то я случайно, а ответственность никто с меня там не снимал. И что надо делать? Надо валить лес, готовить обеды, печь хлеб ‒ всё это я там научился. И самое неприятное, и для меня до сих пор неприятное ‒ ходить в маршруты. Я терпеть не могу гулять. Вот если есть смысл пройти сто километров зачем-то, я пройду. Но если мне просто надо погулять десять раз по десять километров, я не пойду. Я не люблю гулять. Мне смысла нет этим заниматься. Короче говоря, я попал в эту экспедицию. И пробыл там в общей сложности полтора года.