Белые пятна в биографии Константина Симонова

Я когда-то должен был написать и собирался написать книжку для серии «Жизнь замечательных людей» об отце. Поскольку из нас, наверное, из всех его биографов, я самый хорошо знающий и эту тему, и самый заинтересованный. Тем не менее я этого не написал, потому что в биографии этой есть несколько белых пятен. Одно из этих пятен ‒ фамилия. Отец Константина Михайловича Симонова, полковник Михаил Агафангелович Симонов, полковник Генерального штаба, служащий в береговых оборонных сооружениях и разведке, имеющий ордена за Первую мировую войну, разошёлся… Ну как: исчез, скажем так. Сначала исчез, а потом пропал. Сначала пропал без вести, а потом исчез ‒ вот так я бы сказал. Хотя на самом деле никуда он не исчезал, а оказался в Польше. Там и жил. И в 20-е годы пытался воссоединиться с семьёй, зазывая жену и ребёнка к себе в Польшу. Но ничего из этого не получилось. Александра Леонидовна к нему не поехала. Там были какие-то сложные отношения. Почему она сохранила эту фамилию, Симонова, я до сих пор не знаю. Когда-то я у неё не спросил, а сам догадаться я оказался не в силах. Александра Леонидовна, мама Симонова, очень не любила его переименования. Когда она узнала, что он подписывает свои произведения «Константин Симонов», она прислала ему телеграмму: «Константина не желала, Константина не рожала, Константина не люблю и в семье не потерплю!» Поэтому всю жизнь она его звала «Кирюша». Так я у него остался Алексей Кириллович, а он стал Константин Симонов. Ну, если ты не выговариваешь «р» и «л» ‒ я, по-моему, это довольно натурально воспроизвожу: «не выговаиваешь ни “р”, ни “л”, то как ты поизнесёшь имя Киилл»? Кирилл ‒ это неудобно. И в этом смысле Константин ‒ куда удобнее. Но есть ещё и традиция ‒ Кириллы в истории церкви становились Константинами. Ну, так уж получилось. И папаша очень легко перешёл на Константина ещё до того, как женился на моей маме. Он перешёл в 38-м году, а в 39-м уже родился я. Поэтому мы, как бы сказать, вроде оба Симоновы, но можно усомниться в том, что мы родственники, если на нас не посмотреть. Морды очень одинаковые. Я мало хвастался, что я Симонов. А в 4-м классе, перейдя из 59-й школы в школу №1, Первую английскую спецшколу в Москве, я некоторое время, видимо, самоутверждался, поскольку переходил я в 4-м классе. Был я по третьему классу ‒ отличник. Симонов. И мне это очень нравилось. И я сильно выпендривался по этому поводу. Настолько сильно выпендривался, что ребята решили мне устроить тёмную. Я про это узнал, и я от них скрывался. Несколько дней я всякими закоулками или присоединяясь к учителям выходил из школы… В общем, короче говоря, поймать они меня не поймали. А я все эти дни думал: что они ко мне пристали? Ну, я Симонов, я хочу быть Симоновым. Пока я не понял, что дело заключается не в том, что я Симонов, а в том, что я выпендриваюсь, что я Симонов. А что выпендриваться ‒ не надо. Когда я это понял, я вышел к ним и сказал: «Знаете, я всё понял, бейте». Ну, бить человека, который просит, чтобы его побили, это неинтересно. Они меня простили. Но больше я этим никогда не гордился и никогда это вперёд, как говорится, не совал. Поэтому Симонов я, Алексей Кириллович – да. Ну и всё. Ну ничего, как говорится, и ничего из этого не следует. Всё остальное добываешь сам.