Официальные похороны. Чужой орден

Значит, ещё отец завещал не только развеять прах, но и чтобы поминки и похороны состоялись в Центральном Доме литераторов. Он очень боялся Колонного зала и не хотел Колонного зала. Много официоза, а сердечности мало. В Колонном зале слишком государственные похороны. В Центральном Доме литераторов — это были его стены. Он был Председателем правления совета Центрального Дома литераторов много лет. Он, вообще, очень любил этот дом и этот дубовый зал, где теперь находится чужой, совершенно Центральному Дому литераторов, ресторан. Тогда там был свой ресторан. Значит, сначала надо человека отвести в Крематорий. Там его сожгут, потом получить прах, потом вести прах туда, где его можно развеять. Вот, до тех пор, прах существует в виде трупа. Вот этот самый труп и выносили мы, соответственно, из Центрального Дома литераторов в машину, чтобы везти его в Крематорий. А когда официальные похороны, то все ордена выносят на подушечках. На красных подушечках надо было выносить ордена. Ну, это мы помним, это мы помним, это мы помним. Так, Красная звезда. Где его Красная звезда? Нет. Погодите, ладно. Красная звезда. А где знак Героя социалистического труда? Обыскали весь гардероб. Нет! Мне было дано задание лично взять где-то на поноску знак Героя социалистического труда, чтобы, как говорится, вынести его на красной подушечке. Значит, тут мне на помощь пришла моя мама. Как всегда, всю жизнь она приходила мне на помощь. Она попросила Мирэль Шагинян, дочку Мариетты, попросить у мамы этот значок. Мирэль договорилась с мамой. Я пришёл, постучал к Мариетте Сергеевне. Мариетта Сергеевна жила в соседнем доме. Благо мы все жили в этих кооперативных домах на Аэропорте. И Мариетта Сергеевна закричала: «Я не могу вам дать этот значок! Я должна попросить секретаря своей партийной организации. Я сейчас буду писать ему заявление.» Я говорю: «Мариетта Сергеевна, ну не надо писать заявление. Ну, ну, не надо. Ну, я на…» Я позвонил Мирэль. Говорю: «Мирэль, мама дала сбой» Она говорит: «Так, погоди, стой здесь, я сейчас перезвоню» Через несколько, наверное, минут, она мне позвонила и сказала: «Так, позвонишь Куприянову, это тот, который Кукрыниксы, вот, Куприянов, Крылов, Николай Соколов, Кукрыниксы, да. Вот, Куприянов, позвонишь Куприянову, он тебе даст на сутки этот значок». Я поехал к Куприянову, без всякой партийной организации и даже без расписки. Он мне дал этот значок, и я его, естественно, привёз. А когда мы вернулись и сели уже после поминок, вдруг поняли, что Красной звездой мы его наградили. Он очень любил этот орден, но у него не было этого ордена. Мы его наградили напоследок Красной звездой. Вот такая была история со звездами. Ну, вот. А в принципе всё получилось, потому что когда-то отцу надо было уйти от официоза. И, в общем, он доказал, что он всю жизнь хотел уйти от этого официоза. Но, как говорится, не знаю, терпел, характера не хватало. Ну, возложил это на нас. И мы ушли от его имени. Поэтому, на Новодевичьем кладбище нет никакой могилы, а камень стоит на Буйническом поле.