За год всё улеглось

Мы вернулись домой и стали заложниками собственного поступка. Ни в одной газете, ни в одной радиопередаче, я уж не говорю про телевизионные, блогеров ещё не было. Это был 79-й год, прошу прощения. Нигде не было сообщения о том, что произошло. Не было и всё. И нам звонили люди, и спрашивали: «Скажите, а когда будут похороны на Новодевичьем?» «Скажите, а где? Мы обыскали Новодевичье, искали могилу Симонова, но не нашли». «А её и нет», — мы говорили. Мы, не стесняясь, рассказывали. Когда мы вернулись, нас вызвал Зимянин. Мы с Ларисой Алексеевной поехали к Зимянину. Зимянин нас очень аккуратно принял. Речь шла о том, как, что называется, запечатлеть участие Симонова в истории страны, его присутствие. Ну, значит, вот тогда мы договорились, что будет не 10 томов собрания сочинений, а 12. Добавим том писем и том статей. Значит, улица в Москве и улица в Могилёве. Ну, ещё что-то там было. Всё это, обо всём этом, так было договорено. Он только спросил: «Это завещание Константина Михайловича?» Мы сказали: «Да». И всё. Но через 8 месяцев после того, как это произошло, то есть, практически через год, туда поехал Вася Песков, Василий Михайлович Песков. Он, во-первых, сфотографировал это место. Эта фотография потом обошла многие издания мира: камень, остатки каких-то сельскохозяйственных работ, лошадь, стоящая там, и дорожка. А вот до опубликования Васиного очерка в «Известиях», а это было практически, ммм, к этому моменту надо было делать врез: «Год тому назад…». Но этого, естественно, никто не сделал. Год они давали утихнуть, чтобы, с их точки зрения, скандальное неподчинение утверждённому Центральным комитетом тексту не вышло наружу. В общем, начальники в этой ситуации вели себя достаточно прилично. Не могу ничего сказать.