Как Михаил Пуговкин помог отцу решить квартирный вопрос

Пришло от Пуговкина письмо. Я его держал, это письмо… Где же оно? Оно на четырёх громадных листах, почему-то жёлтого цвета, красные чернила, крупно… «Владлен, ты стал артистом, как и Дружников, а я, пожалуй, ошибся. Что же мне делать, Владик? Давай всё-таки нашу дружбу… Ты же помнишь, как мы дружили. Продавай меня в какие-то картины». И вот папа его немножко порекомендовал в «Кубанские казаки», которые были дальше. Это его уникальное письмо, которое я лет пятнадцать–двадцать назад держал. Просто… это… А что, когда Михаил Иванович, в этом письме, о нашей дружбе? Так дело в том, что мне отец рассказывал: когда они учились на первом курсе, папа вернулся из армии в двухкомнатную квартиру, отчим на фронте, а одну из комнат занял какой-то Коган, какой-то деятель, администратор. И всё – у него ни документов, ничего. Ну, там было тогда какое-то поветрие: «А вдруг не вернётся, тогда можно будет прописаться». И Владлен пожаловался Михаилу Ивановичу. А Михаил Иванович говорит: «Владик, да ты чего вообще! Элементарно! У меня у приятеля трофейный мотоцикл, я на нём иногда езжу. Мы его сейчас поднимем!». Он говорит: «Как? До пятого этажа?» – «Ну и что?». И они вдвоём поднимали на пятый этаж этот мотоцикл, включали на полную мощь и выхлопную трубу под эту дверь: «Коган, выселяйся! Коган, выселяйся!» И Михаил Иванович говорит: «Коган, выселяйся!» И они: «Коган, выселяйся!» И с третьего раза Коган выселился.