Геннадий Николаевич Рождественский

Геннадий Николаевич меня пригласил стать ассистентом ему, у него был оркестр, как это, в Министерстве культуры в то время созданный, и я ездил с ними по Европе. Ни разу я не продирижировал в результате – потому что он хотел мне дать несколько концертов, но каждый раз там менеджеры, продюсеры говорили: «Извините, у нас контракт с вами». А он меня взял – ну, я, во-первых, готовил оркестр для этой поездки. Там довольно много сочинений, очень объёмная программа была. Там и «Вторая» Скрябина, там что только не было – сейчас вспомнить – там «Концерт Глазунова», всё это выучили, да. И я был готов. И каждый раз, знаете, ты в низкой стойке стоишь, он говорит: «Вот сегодня, сегодня, да». Потом раз: «Не получилось. Мне запретили». Но это был настолько интересный человек – не только как дирижёр, а как музыкант. Он очень много знал. У него, действительно, энциклопедические знания были. С ним было просто интересно общаться. Причём самое интересное, что ему интересно было со мной – потому что, поскольку я ещё и хоровик был, у меня очень большой репертуар был – и как-то он заинтересовался. Я ему рассказал и про каноническую мессу Гречанинова, и про другие вещи. Он говорил: «О, надо будет достать ноты, всё это». Ему было интересно всё. Очень жалко, что у него сгорела библиотека, дача. Он, по-моему, там её держал, эту библиотеку. Она там была такая, что, наверное, сопоставима с самыми лучшими библиотеками мира музыкальными. Там и автографы были – что там только не было.