Мой проект «Музыка военной поры»

Пришла идея из головы – больше ниоткуда. Мне показалось, что это очень интересный и значимый срез истории – именно 41–45 годов, именно музыки, советской, понимаете. Потому что все знают «Седьмую» Шостаковича, все знают «Пятую» Прокофьева, ну, ещё пару сочинений. А что вокруг было? Там настолько интересная информация, настолько хорошая музыка. Например, Гавриил Попов – мы записали «Вторую», «Третью» симфонии. «Первую» мы тоже записали – «Первая» вообще считается авангардной. Но «Вторая», «Третья» были написаны во время войны. Там совершенно гениальная его «Ария для виолончели и струнных», посвящённая… ну, она как бы на смерть Алексея Толстого, это писатель. Да. Там замечательный композитор Половинкин. Крейн – целая семья Крейнов, и Александр, и Юлиана Крейн. Мы исполняли это и будем записывать. Сейчас мы записали двадцать три диска. Я планирую… задача минимум – записать пятьдесят, может быть, максимум, если… Нам обещали дать финансирование, и вроде бы дают. Посмотрим. Сейчас мы почти закончили запись «Восьмой» симфонии Шостаковича. Без этого нельзя. У нас записана «Седьмая», записана «Девятая». «Восьмая» – посередине, она самая сложная, самая драматичная. Мы только что её исполнили. Исполнили хорошо. Я боялся, что публика… знаете, поскольку в ней много непонятного, она вся на боли, на каком-то отчаянии… Я думал, кто-то будет уходить. Нет. Был полный зал. Все сидели, молча, тихо и до конца. Это очень ценно, так скажем. Композиторы, о которых знают, что они есть, но музыку вряд ли… ну, скажем, Василенко… Ой, я не знаю. Список можно просто перечислять. В основном люди слышали об этом, но я и хотел познакомить их с тем, что… А там, знаете, как бы то, что мы записали – там нет слабой музыки. Там, например, Мясковский – четыре симфонии написаны. Сейчас мы должны записать ещё «Концерт для виолончели» его. Будет играть очень хороший виолончелист Дима Хрычёв, концертмейстер заслуженного коллектива. И «Концерт для трубы с оркестром» – Книппер. Понимаете, все слышали эти фамилии, а музыку-то не знают. Очень жалко. А музыка качественная, очень хорошая. Я и нахожу эти ноты. Я определяю, что будет. Я покупаю эти ноты. Иногда мне компенсируют это, но чаще нет. Я давно этим занимаюсь, потому что у меня связи с Москвой – с библиотекой Союза композиторов, с нашей, естественно, с филармонией, с архивами – РГАЛИ, ЦГАЛИ, это наша ленинградская. Просто даёшь заявку, что тебе интересно, тебе присылают.