Как была организована «Группа девяти»

Вообще, мы поняли, что опыт ВХУТЕМАСа, институт ВХУТЕМАС был характерен тем, что это институт свободных мастерских. Приходит студент в учебное заведение и говорит: «Я хочу в мастерскую к Цыплакову или Кончаловскому». Годик ходит, смотрит, всё, потом говорит: «А можно мне перейти в мастерскую?» «Да, пожалуйста, идите туда». Свободные мастерские. Посещаешь мастера, который тебе сейчас, как говорится, нужен. А сейчас учебный процесс превратился в консервативное, скучное мероприятие. Поступил в институт  вот учись. Два года у этого, потом  да, будет сначала голова, потом тело, потом портреты. А на диплом  картину. А если я раньше хочу картину? Понимаете, вот такая казарма, где ты выполняешь чьи-то приказы, а не самостоятельно мучаешься. Они противопоказаны для изобразительного искусства. Раньше вот там Тициан учился у Джотто. Что значит ученик Джотто? Он пришёл к Джотто мальчишкой, сначала краски тёр, потом его допустили фон писать. А потом, когда Джотто убедился, что он может работать руками, а Джотто только голову писал. Это школа Джотто, понимаете? Школа Ренессанса. Там Рембрандт, у него была другая школа. Вот это можно сказать, что он ученик, а сейчас нет. Какой ты ученик? Тут одно говорит, этот другое говорит  это неинтересно. Самостоятельной работой не занимаются. И мы поняли, что для того, чтобы заявить о себе, о своей позиции, нужно вернуться к тем традициям, которые существовали. Эти традиции находились за рамками так называемого соцреализма, как они считали. Понимаете? За рамками. Это было то время, о котором я говорил, когда был Пролеткульт. И вот интерес к этому периоду нас объединял. Мы считали одних и тех же художников  Кончаловского, Машкова, Лентулова  нашими сильнейшими художниками, к которым мы… Мы посещали Фалька, посещали мастерские Кончаловского, посещали запасники вместе, вместе прорывались. И потом решили организовать своё выставочное общество не потому, что все остальные плохие, а по принципу близости, понимаете, как импрессионисты. Вот объединение импрессионистов. Оно было объединением, они выставлялись своим салоном, своим отдельным. Их не пускали в официальный салон во Франции. И они объявили: «Вот и мы так же хотим». И вот мы организовали это сообщество. И просили разрешение выставиться. А это уже было нельзя. Выставка должна была быть утверждена секретарём парторганизации союза, потом секретарём обкома, и так далее, и так далее. И вот такой контроль страшный привёл наше искусство в тупик, потому что возникли квартирные выставки, возникли неофициальные общества. И потом  «Бульдозерная выставка» и уже почти что политический скандал. Понимаете? Почти что политический скандал.