На мой взгляд, из того, что я видела — а я довольно много присутствовала при съёмках фильмов за те годы, что мы были вместе, — это одно из самых сложных произведений, которые были. Мне кажется, что оно действительно… Как вам сказать… Жило какой-то своей собственной жизнью. Я была на съёмках в Карраре. Огромное количество людей приехало, дождь, град, просто несутся оползни. Непонятно, уедем мы со съёмочной площадки или не уедем, а снимать надо — это же деньги, каждый съёмочный день. И вот это ощущение… как бы, наверное, сказали средневековые люди или какие-нибудь греки — боги были настроены не слишком благосклонно к происходящему. У меня было именно такое чувство. Я видела, как ему даются эти дни съёмок: какая это концентрация, какое напряжение, какой объём работы. И вообще, мне кажется, это был один из самых сложных рабочих периодов в его жизни. Я думаю, что, во-первых, такого рода опыт и соприкосновение с таким уровнем художника, уровнем размышления… Ведь там же не только Микеланджело, там и Данте — там уровень мысли вообще. И это не может не сделать человека, если хотите, счастливее… Или, может быть, просто глубже и лучше. А это не всегда синоним счастья. Но Кончаловский в этом смысле, мне кажется, как раз… Если говорить об экзистенциальном способе существования, он к этому близок. Он умеет находить счастье во всём.