Александр Неробеев. хирург, который спас мне жизнь

В моей жизни был, наверное, самый страшный, самый трудный период – когда врачи запустили мою болезнь, и я была, в общем, на грани всего. А я ещё вела передачи, делали жуткий грим, чтобы не видели, что со мной происходит. И я не понимала, что будет дальше: то ли я умру, то ли ещё что-то, останусь вообще уродкой. И я поехала на Каширку, мы очень в хороших отношениях были с Михаилом Ивановичем Давыдовым, академиком, директором Института Блохина. Когда он увидел, он говорит: «Что произошло? Как упустили? Я же сказал, что надо было сразу делать». Ну, а когда, знаете, главные дерматологи или специалисты смотрят, и ты им веришь, и… В общем, это было страшно. В это время Алла Пугачёва, моя подруга детства, она тут же договорилась с Нью-Йорком, договорилась с Лос-Анджелесом и ещё, чтобы я поехала туда. Я говорю: «Ал, я никуда не поеду. Ну, что будет, то будет». И Михаил Иванович Давыдов говорит: «Если этот человек не поможет, я не знаю, что тогда». И набирает телефон чей-то. Это был Александр Иванович Неробеев, челюстно-лицевой хирург. Ну, просто, действительно, это практически гений нашей хирургии, который вынужден был ещё заниматься ещё и пластической хирургией, потому что за челюстно-лицевую платили мало. А это было для него самым главным. И, значит, тут же, в этот же день, я поехала вместе с гонцами от Михаила Ивановича, с профессором и с дерматологом, к нему. Он увидел и говорит: «Кир, Вы что? Что это такое?» Он отменил все операции. И мне сделали первую операцию. Михаил Иванович верит только своим биопсиям, поэтому забрали туда, ну и пришли плохие анализы. Короче говоря, у меня было восемь операций. Восемь! Четыре из них под общим наркозом. Как он это сделал? Я не знала, я боялась на себя смотреть… И он удивительный совершенно, он такой интеллектуал, он такой умница, он такой образованный человек и абсолютный фанат. И я помню, как после первой операции или после второй, я не помню, я лежу в палате, и вдруг приходит он. А он же пижон страшный! Красивый, у него такие ресницы были, как будто наклеенные до бровей. Сколько ему, под 70 было, наверное. И он входит-выходит, входит-выходит… Входит, и я смотрю: он в костюме, галстуке, красивой какой-то голубой рубашке. И он говорит: «Кира, я, в общем, человек неверующий, но я вставал на колени сегодня и всю ночь просил Господа: “Господи, помоги. Господи, помоги”». Потом я праздновала свой день рождения, когда позвала, пригласила его, он не верил, что это посвящено ему тоже. Священнику и ему, они сидели рядышком со мной. Один с одной стороны, потому что тоже мистическая история… Я лежала в этой палате, и вдруг звонок раздаётся из Бари от отца Владимира. Я говорю: «А почему вы звоните?» Он говорит: «А почему у Вас такой голос?» Первый раз. Вообще, мы с Толей были там два дня и больше не приезжали. Он говорит: «Я не знаю, почему я позвонил». Ну, я сказала, что у меня. Он говорит: «Я с этого момента я буду Вас поддерживать». Хотя прогнозы были жуткие просто. Ну вот, с одной стороны это… Я не могу сказать, что я очень верующая, но верящая. А с другой стороны Александр Иванович. И вот Александр Иванович приехал, и когда он увидел эту нашу компанию большую, «А-ТВ», когда там человек было, наверное, 100 за столами. И когда он говорил: «Я как-то не думал, что так серьёзно, Кира, Вы ко мне относитесь. И я не представлял, что такие люди будут здесь», и всё. И это было, да. А они потом на следующий день все звонили: «Слушай, какие у нас врачи! Какой он учёный!» И последний раз опять у меня была такая неприятность, это было во время пандемии. Я приехала к нему, мы встретились просто как родные люди. И я хотела заплатить за визит, а он: «Ну Кир, ну как это?» Он говорит: «Вам хочется работать?» Я говорю: «Нет, Александр Иванович». Я говорю: «А вам?» Он говорит: «Кир, и мне нет. Я сегодня проснулся, солнце на улице. Я говорю жене: «Ирка, а я не хочу на работу». А потом встал и пошёл, всё». Ну, и мы договорились, что мы встретимся с ним. Он сказал, что мне нужно делать, а потом звонит его ассистент, которая была тоже на всех этих операциях, с которой мы очень дружим до сих пор. Она дагестанка, аварка, она сейчас уехала в Махачкалу. Звонит мне и говорит: «Кира Александровна, Александра Ивановича нет». Это да, это ковид тоже. Так что я благодарна ему и буду помнить всю свою жизнь, потому что он меня спас. И он для меня пример, конечно, врача настоящего.