Как Хрущёв рассказывал об аресте Берии

Тогда, когда Сталин умер, после его смерти события сразу стали нарастать в другом, совсем другом направлении. И несмотря на то, что, кажется, с нынешних позиций ничего вроде бы особенно там и не менялось, для нас самым первым событием стало разоблачение Берия в июне месяце 1953 года, а сентябрьский Пленум произошёл уже несколько позже. Что касается событий в связи с Берией, то я слышал рассказ самого Хрущёва об этом позже. Я сейчас точно не припомню, но я точно слышал этот рассказ именно от него. Не припомню, где именно это было, потому что было много его выступлений. Ну, в частности, он мне запомнился в памяти как раз в связи с этим событием, с разоблачением Берия. Он рассказывал о том, как всё это происходило. Он говорил о том, что это была такая ситуация, что над всеми буквально висела смертельная опасность, потому что этот человек действительно совершенно сознательно уже не просто готовил, а подготовил переворот. Он уже двинул вооружённые силы к Москве. И в это время надо было принимать решение. В общем, в политбюро существовала какая-то нерешительность, и Хрущёв взял всё это на себя и стал по отдельности с каждым из членов говорить. Он больше всего был не уверен в Маленкове, который был очень близок к Берии. Это описано, между прочим. Здесь, может быть, особенно подробности для рассказа и не нужны. А вот как надо было заманить Берия на заседание политбюро - в этом было всё дело, потому что иным способом его арестовать было нельзя. Уже было договорено, что он будет арестован, всё было обусловлено, но оставался вопрос: приедет ли Берия на это политбюро? Он мог и не приехать. Что, собственно, случилось, что он всё-таки приехал? Это, в общем, видимо, осталось необъяснимым. Он говорит, что политбюро заседало под председательством Маленкова. Маленков быстро согласился с нами, сказал, что он пришёл на нашу сторону. Мы договорились так, что в определённый момент, когда всё станет ясно, Маленков нажмёт кнопку, и войдут военные, арестуют Берия. Я сел рядом, говорит он, с Берией. Берия положил какой-то портфель перед собой, и я сразу же начал говорить о том, что совершается государственное преступление со стороны Берии, и объяснил, как это всё. Берия схватился за портфель, который лежал перед ним. Я схватил его за руки, рядом, то есть по существу в самом политбюро началась физическая борьба. Что у него в портфеле было - я, по крайней мере, сейчас не помню и, по-моему, даже не говорил об этом, что там было. В это время Маленков замешкал, не нажал кнопку. Я, говорит, сам дотянулся и, сидя рядом слева, нажал эту потайную кнопку, и зашли маршал Жуков, ещё кто-то, и его арестовали. Давно я уже это всё слышал, может быть, какие-то детали уже и утратил. Но, по крайней мере, из всей этой ситуации было ясно, что Хрущёв проявил личное мужество во всём этом. Это, конечно, доказывает его личное мужество. Человек он был очень противоречивый, и всякий, но в определённых качествах, особенно в человеческих качествах, ему не откажешь.