Родители не приходили ко мне на игры

Когда мы играли в этом чемпионате, родители – ни мама, ни папа – даже 30 метров пройти, посмотреть, как там сынок играет, ни разу не были. Я не то чтобы понимал, почему они не приходят, но, говоря честно, задумывался над этим. Если даже, когда я уже становился, повторяю, чемпионом мира, олимпийских игр, они всё равно не приходили – ну что делать? Такие родители. Отец, ясно, в силу своей работы не мог приходить, ну а мама… Не приходит, и что же. Я никому ничего не доказывал, просто принял это как факт и с этим, в общем-то, не то чтобы как-то осуждал – нет, осуждения никакого не было – просто смирился, думаю: «Ну, хорошо, не приходят, и ладно». Вот я вспоминаю: вы знаете, когда я уже стал чемпионом мира, олимпийских игр, уже эта серия прошла, мои родители ни разу не были на хоккее. У отца, понятно, времени никак не было, ну и мама тоже ни разу. Мама – у неё своя философия, что «ах, этот хоккей, там много травм», в общем-то, так, по-матерински. Во-первых, когда я попал в команду, меня записали, хоть я и немножко слукавил с возрастом. Конечно, это и гордость, и… Но, надо сказать, материнское сердце, конечно, такое: надо было вставать, например, ну, первые там, «Первые мальчики» называлась команда, начинали мы в 9 утра игры, а ехать надо было с Госпитального Вала, это метро «Электрозаводская», приблизительно на Восточную, где стадион «Торпедо». Это на 46-м трамвае ехать час, с утра в 7 надо выезжать. Но мама настолько не хотела, потому что, как я говорил, травма, туда-сюда, что она рюкзак у меня прятала на антресоль, закинет его, мол, я проснусь, рюкзак не найду – и всё на этом закончится. Но я, тем не менее, пока родители спали, всё пошарил по квартире, потом туда залез, нашёл, рюкзак на плечо – и поехал, полетел на трамвайчике, час там был. Ещё мороз такой, сидишь в 46-м трамвае маршрута и часок трясёшься на игру. Тем не менее, потом мама смирилась, и всё закончилось на этом – она поняла, что я от этого хоккея не отступлю и буду играть.