Ну, все, я думаю, восприняли это с каким-то недоумением… недоумением. С таким же, с каким недоумением мы уже в армии читали в «Красной звезде» статьи немецких офицеров, которые публиковала наша военная газета — шёл обмен опытом. И вот в мае, в конце мая, когда в «Красной звезде» вдруг на весь разворот появилась огромная статья «Миф о непобедимости немецкой армии», вот тогда мы прочли и поняли, что… А у нас ведь уже было настроение чемоданное. Нас собрали на курсы младших лейтенантов запаса и сказали, что к сентябрю, к началу занятий в институте, нас отпустят, уволят из армии. А вот после этой статьи чемоданное настроение утихло, и мы поняли, что просто так не отслужим. Что война, видимо, неизбежна. Вы знаете, ведь вот набор тридцать девятого года был странный. Это студенты. Призвали, кстати, людей с высшим образованием, которые до этого не прошли одногодичную службу. У нас во взводе было два или три инженера, а остальные — студенты. И для нас, конечно, был очень странен, страшно серый уровень командиров. Командир полка… У нас единственный был начальник штаба из бывших офицеров — ну, это был какой-то человек, который, вот, ясно отличался. А ведь командиры взводов были в основном из старослужащих, сверхсрочников. Потом он, значит, прослужит старшиной, потом трёхмесячные курсы — и вешают ему этот кубарь. У нас был очень симпатичный взводный. У него было четыре класса. И он нам, когда получил такое пополнение, говорил: «Да вы то, что… Я академиев не кончал, что вы, знаете… Вы уж скажите, если я что зря болтаю». Но зато он прекрасно владел штыком, прекрасно стрелял.