Поступление и первые годы в Москве

Она одобрила, да. Потому что видела, какой успех у меня был на сцене, в самодеятельности естественно. Это было очень трудно — ну надо было собирать деньги по соседям, по знакомым, чтобы отправить меня в Москву из Днепропетровска. Наверное, она очень надеялась, что всё получится, но в тоже время готовилась и к тому, что может не получится ничего, потому что я особой внешностью такой уж не наделён — не то, что я какого-то огромного роста, бархатный красивый голос, ничего такого нет. Просто скромный мальчик, который в 16 лет решил поехать в Москву самостоятельно и поступил во ВГИК. Конечно, она была счастлива. И когда она уже тяжело болела, для неё удовлетворительным фактом, ну даже осчастливил её, тот факт, что я уже под конец играл роль Ленина. И конечно для героини войны, это же всё-таки советские времена были. И то, что молодой человек, я тогда был двадцатилетний, играет Ленина и играет у очень знаменитого большого режиссёра Марка Донского. Это делало её счастливой. И я очень рад. Я считаю, что Бог дал этот дар не мне, а дал дар косвенно ей, потому что она уже прощалась с жизнью, и должно было быть какое-то удовлетворение что ли от, результата что ли этой жизни. И этот результат был в том, что её сын получил такую роль и играл. Она даже видела первый фильм — «Сердце матери». Я с шести лет, впервые в шесть лет пошёл в школу, в шестнадцать закончил и в этот же год поступил. Поэтому, нет, для меня это было естественно, потому что я любил сцену, любил реакцию зрителя, любил, то, что я могу перевоплощаться. У меня даже где-то есть, я потом покажу, характеристика, которую написали, которая, конечно, никому не нужна, когда ты поступаешь в такой ВУЗ. Но тем не менее из любви и уважению ко мне руководство этого Дворца культуры написало такую трогательную очень характеристику на участника художественной самодеятельности. Я не чувствовал себя потерянным в Москве. Я как-то быстро освоился и сразу же как-то включился в эту студенческую жизнь и всё шло, как у всех. Ну конечно, безусловно особенно всех то мы не знали, кто-то старшие курсы – это, особая статья. Мы смотрели на них, этот уже снимался, эта уже тоже известная актриса. А мы ещё такие не оперившиеся птенцы. Для нас, конечно, это было тоже интересно. Но мне просто понравилось, то что я не просто был студентом, а то, что я открыл для себя музыку именно там, потому что я всегда любил слушать музыку и мне казалось, что я могу петь, мог бы играть на скрипке. Но, у нас никогда не было денег, чтобы купить инструмент, а здесь я вошёл в первую же мастерскую, и вдруг увидел, что стоит огромный рояль. Я думаю: когда закончится занятие, я сяду, попробую поиграть. Сел и стал что-то такое, два-три часа у меня уходило на это. Я закрывался на крючок в мастерской один и что-то играл. И вот, так для себя открыл вот эту совершенно новую грань свою. Мне всегда нравилась музыка. Всегда я любил это и до сих пор отношусь с трепетом. Курс набирал Сергей Аполлинариевич Герасимов и Тамара Фёдоровна Макарова — наши знаменитые преподаватели. Но они набирали не для себя: у них уже был курс предыдущий. Но так как Юлий Яковлевич Райзман, народный артист СССР снимал в это время снимал картину свою, то он попросил видимо Сергея Аполлинариевича отобрать студентов, а он их будет потом вести уже сам. То есть должен был быть не Сергей Аполлинариевич, а Юлий Яковлевич Райзман должен был вести курс. Но так, как он был занят у с картиной, какие-то возникли сложности, ещё что-то, появлялся у нас только к концу года. А постоянную работу с нами вёл такой Анатолий Григорьевич Шишков — замечательный мастер, актёр МХАТа. Его все ласково называли «дядя Толя» во МХАТе. Он заложил основы актёрской игры, и я ему чрезвычайно благодарен за это. Шукшин был намного старше, и Кончаловский тоже — на три курса старше был. Поэтому, мы их видели, мы понимали, что кто такой Кончаловский. Шукшина особенно мы не знали, что он вырастет в такого большого мастера и писателя замечательного, просто старшекурсник, и всё. А потом как-то судьба так сложилась, что его ближайшая подруга была студенткой, моей сокурсницей — Лида, сейчас она, я сейчас забыл даже, Гущина, по-моему, вообще Лида Александрова. Поэтому, если надо будет, то это именно Лида Александрова. Она порекомендовала посмотреть экзамены Шукшину, чтобы он пришёл на наши экзамены очередные. И он пришёл и ему понравилось, как я что-то изображал, я не знаю, какую роль я играл, их несколько таких отрывков мы делали. И он пригласил меня сниматься в свой фильм. Это был его первый большой фильм — собственно говоря, дебют по-настоящему, «Живёт такой парень» с Куравлёвым. И кстати, Лида Александрова играла там одну из главных ролей. Это был дебют мой. И для меня очень важный шаг — как всякий первый шаг, очень дорог и памятен. Во основном потому, что он был как, вы знаете, как даже трудно сказать, Шукшин настолько был органичен, естественен в том, что он делает, что просто вот, даже, когда ты начинаешь что-то играть перед ним, ты чувствуешь, что ты фальшивишь. Даже он может ничего не сказать тебе этого, но просто по его реакции, по его природной сущности он отметал фальшь. Поэтому было очень легко и в то же время многому научился я во время этих съёмок.