Ловушка хорошего коммунизма

Если бы я родился не в 30-м году, а, скажем, лет на 15 пораньше, на 20 — кем бы я был среди большевиков? К сожалению, я вот так о себе думаю... Ну, не надо на меня обижаться, гордыни у меня нет — я был бы Лениным. Ну, микро-Лениным. Я был бы Бухариным. Вот люди мне тогда, по тогдашнему моему складу, были близки. Я был бы Рютиным. Когда бы я узнал, что творится, я бы примерно так за истину и ленинизм боролся, как и боролся. Я был бы Раскольниковым Фёдором, написавшим письмо Сталину с разоблачением. То есть я был бы крайне ограниченным человеком, который вот в этой мышеловке хочет устроить бунт за истинный ленинизм. Понимаете? Меня бы расстреливали, а я бы, наверное, кричал: «Да здравствует Ленин!» Вряд ли я бы кричал: «Да здравствует Сталин!» Я бы кричал: «Да здравствует Ленин!» И я вдруг понял, что эта мышеловка, что система изнутри не только не переделываема, но и не познаваема. Если человек в системе — он её не может познать. Понимаете, он попал, как и я попал, как и потом Горбачёв попал — в мышеловку. Абсолютно замкнутую мышеловку хорошего коммунизма. Вот, дескать, всё, что было плохое — это извращение коммунизма, а мы будем его очищать. Я для себя, для уяснения этих вопросов, года четыре назад сформулировал примерно так: что такое коммунизм? Это такие расстрелы. Расстрел частной собственности — то есть расстрел интереса к труду, при утопии общественной собственности. То есть, дескать, всеобщая справедливость, которая обернулась на деле удесятерением социальной несправедливости. Второе — это расстрел демократии, то есть расстрел всякой законности. Ленин прямо определял диктатуру пролетариата как власть, отрицающую всю и всякую законность. Это — расстрел культуры. Это — расстрел религии. То есть совести. У меня это раньше стояло на четвёртом месте, а потом прошло некоторое время, и я понял, что на самом деле всё началось с этого. Сначала был воздвигнут атеизм. Всё началось с атеизма. Вся тайна марксизма, прогрессизма, вообще рационализма — в отрицании Бога. То бишь совести. 20-й съезд — это парадокс. Это последняя утопия — к самоисправлению коммунизма, который по своей природе не может исправиться. Не может. У Никиты ещё оставались: «Мы вас закопаем!» — он кричал, — «Мы вас угробим!» Я думаю, что он не понял. Он всей фактурой жизни подошёл к этому, но дальше нужны были... Ну простите, нужна была культура. Ведь мы жили совершенно в системе «птолемеевой». Представляете? Вот тут Солнце — марксизм, а культура вся мировая — вокруг него, в виде и планет, и всяких метеоритов — вращается. А оказалось, что Солнце — это культура мировая. А марксизм — миг, метеоритик самозванный. Когда произошёл этот переворот, тут нужна была культура. Откуда она у него? Он совершил духовный, своего рода, подвиг — на 20-м съезде, в феврале. Я это представляю. Я знаю некоторую подоплёку этого события. К нему приехал человек из лагеря, который рассказал ему, что было на самом деле. И он, как нормальный русский человек, ревел. И тут все категории марксизма-ленинизма — пшшш — ушли. Это был импульсивный, человеческий прорыв. Посмотреть, насколько он был уродлив одновременно. Потому что ему не хватило мужества сказать: «Я-то по горло в крови тоже». Он прятал факты, которые свидетельствовали о том, что он тоже был убийцей, доносчиком, расправщиком. Ему не хватило ни культуры, ни совести, чтобы сказать народу: «Я по горло в крови. Жизнь отдам, чтобы искупить это. Где угодно, на каком угодно месте. Можете простить — простите». Этот народ бы его простил, если бы он так сказал. Но низость — и культуры, и совести — уже была до такой степени, что он стал на путь разоблачения Маленковых, Молотовых и так далее. Вместо того чтобы, извините, по-русски, раз уж, да, — начать с саморазоблачения: «Я кругом виноват». Помимо всего прочего, это мировоззрение крайне трусливо. Оно снимает с человека — в этом его и назначение — презумпцию личной ответственности. И Хрущёв, и Горбачёв хотели покинуть коммунизм на «ероплане». А эту систему можно покинуть только на другой системе координат — со скоростью первой, а потом и второй. Понимаете, кто понял систему? Набоков. Человек вне системы. Кто понял систему? Бунин. Кто понял систему эстетически — просто, вот, даже не глядя? Возьмите факты. Никита делает доклад на 20-м съезде. При Никите — расправа над Пастернаком. При Никите — расстрел в Новочеркасске. Это его рук дело. Понимаете? Потом — при Брежневе — все эти психушки. Есть миф об Андропове, как о якобы очень умном. Господи... По-моему, подлец, каких мало свет видывал. На весь белый свет сказал, что Сахаров — сумасшедший. На весь белый свет объявил. Он это всё придумал.