Трудно мне это, признаться. Но как же я могу не признаться в этом? Я в 53-м году писал диплом о Сталине. Когда меня заносит, когда я начинаю казаться себе очень умным, мудрым, слишком честным, я себе говорю: «Стоп, стоп, стоп. Ну-ка вспомни, какой диплом ты писал?» Причём — искренне. Диплом назывался: «Сталин о реальности политики мирного сосуществования». Одна из особенностей именно моего поколения состояла в том, что мы абсолютно доверяли словам. Слово произнесено — значит, оно истинно. И поэтому — очень странная вещь — я не врал и врал одновременно, не осознавая этого. Когда я встречался с фактами, которые кричали против моего романтического мировоззрения, я их просто откладывал. С энтузиазмом, — мне они даже нравились. Я очень хорошо помню, когда мой друг, ещё однокашник, школьник, рассказывал мне, что творится в колхозах, я говорил: «Даже если 999 из тысячи фактов такие — всё равно идея верна». Это была ужасная совершенно запрограммированность. Но — без мысли. Вот в чём дело. Восторженное — но без мысли.