Мой путь типичен. Сломанное поколение.

Понимаете, оказалось — 20-й съезд, 1956 год. Уже, стало быть, моему поколению, непосредственно моему, родившемуся в 1930-м, — 26 лет. И вдруг ты узнаёшь о лагерях. К сожалению, мой путь — типичен. Вот недавно была статья Мераба Мамардашвили. Не смею сказать, что он был моим другом, но, во всяком случае, мы были довольно близкими. И чем ближе к его смерти — и к моей — мы всё ближе сходились. У него статья недавно вышла в Независимой газете: «Мой путь нетипичен». Он как раз говорит вот обо мне там — в частности, ещё о многих шестидесятниках: Черняев, Фролов, Загладин... Мой путь — типичен. Его — не типичен, по-видимому, в силу прирождённой гениальности. И, я думаю, семьи — создающей какой-то свой мир, непроницаемый. Мой путь, к сожалению или к счастью — достаточно типичен. Это когда мы узнали в 1956 году, что это произошло... Понимаете, как бывает в науке, в нормальной теории? Если у физиков один факт противоречит теории — какой-то там электрон прыгает с орбиты на другую почему-то — у них есть даже понятие такое: «сумасшедший электрон». Теория меняется. От одного факта — возникает Бор, я не знаю, Эйнштейн. А у нас миллионы фактов прыгали. Миллиарды фактов прыгали так — и не доходило. Дошло вот тогда, когда вдруг узнали, что 40, а то и 60 миллионов уничтожили. Что такое шестидесятники? Это люди, до которых это трудно доходило. Доходило трудно — я бы так это выразил. И так я это и выразил: при такой-то цене — такие результаты. Вот эта фраза стоила мне почти всей жизни, пока я её осознал. При такой-то цене — такие результаты. Россия была к 1913–1917 году на пятом примерно месте, пятое-десятое — по разным объективным показателям. Скатились на пятидесятое. Не на первое, я бы понял. Но вот заплатили такую цену — и на первом? Нет. На пятидесятом — при такой цене. Но это сейчас так просто рассуждать. А я вам говорю: этот факт входил в меня — по крайней мере, я знаю, не только в меня. Даже в Александра Исаевича. Александра Исаевича посадили, он сидел в тюрьме, и уже был, и он боролся за Ленина. Никто не помнит — в «Архипелаге ГУЛАГе» это написано — он защищал Ильича против Сталина. Вот вам модель. Мы долгое время защищали. Нам хотелось, чтобы святой Ленин — и, как бы сказать... Почти Христос Ленин. Я почти пародирую, но это близко к истине. Помните легенду о великом инквизиторе, да? Христос и Великий Инквизитор. Вот Ленин у нас был — Христос. А Инквизитор — это всё Сталин испортил. Так. И долгое время мы бились в этой глупой... Теперь-то ясно — это, помимо всего прочего, наша олигофрения. Так.