Как я увлекся биологией. Борис Васильевич Кедровский

В биологию я пришёл достаточно случайно. Но у меня было, так сказать, сложное положение с моими родителями. Отец был арестован в 1937-ом, мать в 1939-ом. Ну, конечно, были времена и трудные, но это не важно, я как-то в молодости трудности не чувствовал, даже когда у меня были все за решёткой, я как-то себя чувствовал достаточно уверенно, хотя, конечно, если бы вот, в своём время Сталин не умер, тогда уже готовилось решение о том, чтобы детей врагов народа отправлять тоже в ссылку. То есть меня бы там по окончанию института отправили бы в большую муштру Красноярского края работать врачом. Но я как-то тоже спокойно тогда, не думал как-то о том, что будет через три года. Вот. Ну, и когда Сталин умер, то же вообще было спокойно. До 8-ми лет мне вообще правду не говорили о родителях, так что я не знал. В восемь мне сказали, ну, я тогда возненавидел. Ну, в общем, так сказать, никакого другого пути для самореализации, кроме науки, не виделось в то время. Поэтому я решил пойти в науку, чтобы, так сказать, проявить себя. И хотя я в школе учился достаточно плохо, но постарался закончить школу с медалью, чтобы поступить в институт. Ну, в общем, мне это удалось. Получил золотую медаль и поэтому шёл не по экзаменам, а по собеседованию. Ну, попытался в университет – неудачно. Сначала меня больше привлекала физика, но потом я понял то, что и физика закрыта. Вот поэтому подал в университет, прошёл собеседование, мне отказали, конечно. Подал в медицинский, поступил туда, куда брали всех не хороших людей в то время, потому что врач это была очень непрестижная профессия. Ну, тем самым я мог заниматься, так сказать, рассчитывать, заниматься наукой. Я в науку поэтому шёл из чисто таких соображений, не связанных с интересом. Но, а потом я уже, когда поступил в мединститут, то стал искать чем бы заниматься. И мне все, так сказать, кружки, в которые я ходил в институте, всюду не нравились. И вообще даже не знал, куда же мне направить свою энергию. В это время прочёл статьи такого учёного Кедровского, и из них узнал впервые о нуклеиновых кислотах как следует, об их значении. Я с ним познакомился уже потом, когда я работал. У него была очень неприятная судьба. Он открыл, что РНК важна для синтеза белка. Ну, конечно, без деталей там, но вот, что РНК нужна. Действительно это было крупнейшее открытие. И он работал у Кольцова, но Кольцов так был сам удивлён революционностью результата, что советовал ему доработать. Он стал дорабатывать и тут 1941-ый год. Весной, в начале 1941-го, Кольцов сказал: «Посылай статью». Он отправил в германский журнал, потому что Германия была тогда таким центром науки. Там эти статьи, точно я не знаю, то ли вышли, то ли не вышли, но всё равно они пропали. Никто о них, фактически, потом не знал, и все слава досталось там такому Касперсону и Браше. Вот, а у него пропало это самое крупное его, ну, действительно, очень крупное достижение жизни, потом у него, он заболел сильно, ушёл на пенсию. Когда он был на пенсии, мы с ним познакомились, я его часто навещал, вот. Так что я его потом узнал, а тогда нет, просто в журнале «Успехи в современной биологии». Ну, и вот таким образом я начал уже, где-то с третьего курса активно искать, где можно работать именно в этом направлении.