Я их никого не уговаривал. Я старался вообще, чтобы дети выбирали, путь самостоятельно. Они просто видели, пример, что это очень интересно, ну, я дома обсуждал, конечно, всякие эти вещи. Ну, и в общем, решили, что это вот стоит идти. У сына, пожалуй, нет, единственное, что я для него делал, ну я, конечно, рассказал там что-то, и единственное, что я для него делал, это, я тогда работал, когда я, ну, начинал, до кандидатской диссертации, поскольку я тогда был основным кормильцем семьи, у нас там была и мама моя еще живая. Тогда я работал, меня Збарский туда устроил, в реферативный журнал, там очень хорошо платили. И я много делал рефератов, в общем удваивал, даже в 2,5 раза, моя зарплата была больше, чем я получал, получал бы без этого. До кандидатской, когда у меня зарплата была очень маленькой, я вот в общем этим занимался, и тогда я получал очень много интересных статей и вот я их все ему давал на прочтение – это было моё, пожалуй, единственное влияние. Потому что тематику, он уже поступил в лабораторию не ко мне, а там в другие лаборатории, вот, ну, они были по теме, может быть, не очень далёкие, и сейчас тема не очень далёкая, это регуляция транскрипции, регуляция экспрессий генов, но, тем не менее, это уже было без меня. Моё вот, пожалуй, только это сказывалось. А вот дочка, она работала у Ильина, и там вот она сделал очень важные открытия, но это была чисто работа Ильинская, моих там идей не было.