Как я пришёл в театр

В каком году было точно, не могу сказать, где-то в 54-м году я попал, значит, туда. Жил недалеко и там увидел объявление: «Набираем в самолётостроительный техникум при 22-м заводе на Филях». Я туда сразу поступил, в училище, и мне там ребята говорят: «Ты что-то так хорошо стихи читаешь, – говорят, – давай, тут у нас рабочий самодеятельный театр в ДК Горбунова. Рабочий самодеятельный театр, отличный. Они, – говорят, – даже на гастроли выезжают. Давай туда иди, там профессиональные режиссёры, вообще всё такое». Я туда, значит, меня послушали, приняли, сразу роль дали. И какую роль дали? Константин Полетаев – то, что Ефремов играл в детском театре. Разница с Ефремовым у нас 10 лет ровно. Вот так мне дали роль, сыграл я, все довольны, пресса была даже центральная там, в «Культуре». После этого спектакля к нам приезжал Калатозов, он хотел там по-итальянски снять фильм: чтобы артисты все были с улицы, непрофессиональные. И вот он объезжал все эти самодеятельные кружки драматические. Посидели, поговорили, он говорит: «Ну, давайте, ждите, Вам позвонят». – «А у меня телефона нет». А он говорит: «Ну, пришлют открытку или… В общем, Вас найдут как-нибудь». Ну и всё, на этом кончилось. Ждал-ждал, ничего не дождался. А там, значит, вторую пьесу начали, розовскую, ставить – «В добрый час!». И тоже там играет Ефремов главную роль. Я, значит, репетирую там, в драмтеатре, его же роль. И мне Храмов Владимир Александрович, режиссёр, говорит: «Слушай, а ты не хочешь посмотреть-то Олега Николаевича в этой роли? Хотя бы начни вот с первого спектакля, потом «В добрый час!» выпустим – посмотришь». Я говорю: «Как не хочу? Конечно, хочу! А как я попаду туда?» Он говорит: «Ну, я тебе устрою два места». Всё, сходил, посмотрел, ну и это вообще восторг. И вот начал играть страницы жизни его. Он мне говорит, Храмов: «Ну ты не хочешь в артисты-то податься?» Я говорю: «А как я подамся? Я в техникуме учусь, а там десятилетка нужна». Он говорит: «Это верно. Возвращайся из техникума в школу опять». Я говорю: «Да обидно всё-таки, я один курс в техникуме проучился, и куда он? Кошке под хвост?» – «Постарайся, поговори, – говорит, – с директором школы, что, может быть, он тебя возьмёт не в восьмой, а в девятый класс. А восьмой за счёт техникума пойдёт». Ну я к директору, школа рядом стояла с домом. К директору пошёл, он говорит: «Возьму тебя, конечно, тем более ты тут вон живёшь. Школа новая, только открылась, построенная. Давай, только в девятый не возьму тебя, в восьмой класс пойдёшь. Ты же семилетку окончил? Всё, пойдёшь в восьмой класс. А твой этот самолётостроительный техникум – он не считается. Иди в восьмой класс и дальше. А что тебе? Нормально с возрастом, ну, год». Я поэтому и на два года позже окончил школу. Двадцать лет мне в десятом классе исполнилось. В школе был у нас учитель химии. Он когда-то в студии Хмелёва занимался, а потом ушёл от него в университет на химический факультет и преподавал у нас химию. Но он устраивал очень хорошие поэтические вечера, мы там Маяковского, Есенина у него читали. Очень он любил со мной работать, говорил: «Давай-давай! Будем тебя готовить. Ты же, – говорит, – не пойдёшь по химии? Пойдёшь небось в театральный, будешь поступать?» Я говорю: «Да вот советуют поступать мне». – «Вот давай». Ну, десятый класс закончил там. На экзаменах у него, конечно, разбил пробирку, он орал: «Сукин сын! Сволочь! Как ты мог вообще? Чему я тебя учил?» Ну вот там перепутал: наливал не серную кислоту туда, а наоборот, из серной… Он кричит: «Сломал пробирку! Ты понимаешь, это же государственное имущество!» Четвёрку поставил, говорит: «Ладно, всё, иди. Тебе же всё равно в театральный поступать. Иди».