Смешливый Олег Даль

Артист гениальный, совершенно гениальный артист. У нас много гениальных было артистов, но этот вот мне нравится больше всего, обожал просто. Просто обожал. Это сплошная импровизация каждый раз. Он играл в «Двенадцатой ночи», а ставил её Питер Джеймс. Олег Павлович занят был в этой пьесе, и в это время он был директором нашего театра. И он, значит, пошёл к директору и говорит ему: «Слушайте, что у вас за труппа, а? Из вашей труппы можно сделать пять трупп, пять ансамблей можно сделать. Я по всему миру провезу её. Один Даль чего стоит! Я не видел больше таких артистов». Свободен был фантастически просто. Все ждали, чего он ещё выкинет. А его как будто вот откуда-то сверху вели. Импровизация сплошная, но у него жуткий недостаток один: он смешливый был очень. Актёры, конечно, издевались. Вот ему палец покажи – начинает смеяться и уходит за кулисы. Дальше уже хоть занавес давай. Ну там раз произошло, два произошло. Потом Ефремов собрал труппу и сказал: «Ребят, вы чего вообще? Олег, ты что, не понимаешь, что они над тобой издеваются? Ну у тебя есть какое-то самолюбие, честолюбие? Пошли их всех. Скажи, что не будешь смеяться». Олег ему говорит: «Ну я не виноват, я не могу этим руководить. Понимаете? У меня смех сразу начинается, я не могу ничего сказать, поэтому ухожу со сцены». Олег ему говорит: «Ну знаешь, ты так навсегда уйдёшь. Ну это невозможно же терпеть, надо же что-то делать». И он вывешивает приказ, Ефремов, он говорит: «Так, вот кто рассмешит Даля на сцене, тот будет уволен из театра. Понимаете? Его я уволить не могу, не хочу. А того, кто рассмешит, буду увольнять». Ну, конечно, никого не увольнял, продолжали все его смешить, продолжал он со сцены уходить или прятался там за кресло или какую-нибудь вещь, пока не придёт в себя. Удивительный артист. Всегда слушал, как будто вообще в первый раз в жизни слышал. Особенно Ефремова там, да и других режиссёров тоже. Мгновенно понимал, чего они от него хотят, и мгновенно осуществлял это. Ещё добавлял, импровизировал. Очень любил импровизировать. С Далем одно время дружили. Но он пять раз уходил из театра, вернее, выгоняли. На пятый раз выгнали. Я тогда был в профкоме, и, значит, каждый раз Эрман нам давал заявление, где он писал: «Вот, извините, простите, больше не буду» и всё такое… «Только из театра не выгоняйте! Как же я без вас буду?» – письмо такое. Эрман входил, говорит: «Вот ваше решение, давайте. Тогда я, – говорит, – выговор объявлю ему, последний строгий выговор». Таких последних строгих выговоров там было штук пять, наверное. Ну и там начинали голосовать. Игорь Кваша тогда был председателем месткома. И Андрей Мягков… Игорь говорит: «Ну что, давайте, голосуйте, что делать?» Андрей говорит: «Да ребят, а у кого рука-то поднимется? Вы чего?» Кваша ему говорит: «У меня поднимется. Надоело мне это всё, понимаешь? Пятый раз подписывать это письмо. Чего он нас? За идиотов, что ли, держит?» Мягков говорит: «Ну, подписывай, ты же будешь в меньшинстве. Письмо всё равно будет действительно, всё нормально». Ну, подписали там, его пригласили, говорят: «Давай заходи». Он говорит: «Ребята, ну последний раз! Ну что делать? Ну вот такая штука». Ну и, конечно, там не удержался. Последнего раза у него не было.