Голосования в «Современнике»

В «Современник» пригласил Олег Николаевич, конечно же. Он взял нас, пять человек с курса. Сначала шесть, но потом Рита Пронина уехала в Ленинград, её Акимов пригласил. А так пять человек нас пришли к нему. Наташа Рашевская, Галя Соколова, Оля Фомичёва, Боря Ардов и я, вот впятером мы поступили к нему. Труппа смотрела наши спектакли все выпускные, и потом на труппе обсуждали всех и голосовали – открытое голосование. После каждого сезона проводили голосование труппы, то есть голосовали за всех. Но того, кто набрал большинство голосов, переводили из кандидатов в труппу, а кто не набрал, оставляли на второй год кандидатом. А на следующий, второй год, если не было большинства – прощались. «Извините, прощаемся. Труппа Вас не принимает». Трагические были моменты. Я там сидел в счётной комиссии, меня выбирали. Там до утра сидишь, где-нибудь часов до трёх считаешь голоса. Потом Олег Николаевич приходит, говорит: «Ну что? Как у вас тут дела? Покажите». Мы показываем: «Вот, Олег Николаевич». Казаков вообще полностью всех вычеркнул в знак протеста, говорит: «Не хочу я голосовать. Почему я должен голосовать за них? На что они мне дались? Вы же их принимали. Приняли – и работайте с ними. Голосовать я не буду. За своих товарищей я буду голосовать. Как это можно вообще? Да и враги у меня есть, и врагов буду вычёркивать всех. Не буду я голосовать. Вычёркиваю всех. Начинаю с себя, потом Олега Николаевича» – весь список вычеркнул он. Всё. Вот мы ему показываем, он говорит: «Ну, Казаков, Казаков. Недействительным считаем бюллетень, всё, не будем это считать. Хорошо, – он говорит, – ну, а кого ещё там у вас? Кто набрал меньше всего голосов?» – «Вот, Ася Вознесенская». Он говорит: «Асю Вознесенскую я не могу отдать, тогда Андрей уйдёт с ней, – говорит. – Ну, значит, Асю Вознесенскую возьмём в труппу. Моим голосом. У меня, – говорит, – есть право голоса, я им воспользуюсь. Я могу воспользоваться один раз». Там дальше Острин, вышибают Острина, значит, никто не проголосовал. Острин – его приятель, он его из Ленинграда переманил вообще в театр. Он говорит: «Ну, Острин. Ну, а что делать мне с Остриным? Я не могу ему сказать. Понимаете, он мой друг, я его переманил из театра, хорошо работал человек, а здесь его вычёркивают. Ладно, кого-нибудь попрошу, чтобы с ним поговорили». Ну и Андрей Мягков, они друзьями были, оба из Ленинграда. И он Острина пригласил в «Пекин», значит, поговорили там, посидели, и в конце концов он ему говорит: «Гарик, знаешь, ты не прошёл по списку». И Гарик упал в обморок. Андрей его там приводил в себя, потом домой отвёз, он там жил где-то на куличках. В общем, всё, отчислили. Тут Ефремов говорит: «А что я могу сделать? Я против коллектива не пойду».