Дезинформация

Вдруг Малиновский в одном из докладов заявляет, что мы создадим голубой пояс вокруг земного шара. Я сидел на этом заседании — и в голову мне не могло прийти: какой ещё голубой пояс? Чем? Что? Когда приехал, начал спрашивать своих разведчиков, моряков: что за голубой пояс? Может, подводные лодки будут по океанам и морям беспрерывно шастать? Нет. А что ж тогда? А вот так — запустили дезу, чтобы попугать. Пусть теперь ковыряются, и американцы думают, что это за голубой пояс. Или, понимаете, Хрущёв заявляет, что мы ракеты выпускаем, как сосиски на конвейере. Что у нас, мол, производство налажено, как на мясокомбинате — сосиски гонят, так и у нас ракеты. И ряд других заявлений таких же. Мы вывозим на Красную площадь какую-то несостоявшуюся ракету. Ну, тогда же как: чем больше, чем она похожа на сигару, и чем больше тягачей её тащат — два или три — тем лучше. Мы впервые вывозим. А она ведь не состоялась, она в разработке была, её даже не запускали, ничего. А мы её вывезли — показать военным атташе, и всем: вот, мол, новая ракета. Потом специально пускаем слух, перевозим эту ракету куда-то — чтобы засекли. Даже пускаем дезинформацию, что эту ракету везут туда-то, устанавливать. Уже отсюда начинают рассчитывать: какая у неё дальность, какая мощность... В общем, это каждый день так было. У меня даже существовал специальный отдел «Д» — дезинформации, который работал над тем, чтобы мы в мире постоянно нагнетали обстановку, подкидывали противнику всякие, понимаете, и явные, и неявные вещи. И мы в ответ то же самое получали. А ведь яркий пример: когда американцы в Западном Берлине проникли к нашим кабелям связи, подключились и всё прочее — мы их накрыли. Но мы заранее знали, установили это. Они проникли, а мы их накрыли. Пошёл шум. Вот вам один из ярчайших случаев. Это же всё, понимаете, было. А потом, понимаете, сознательно — мы друг друга втаскивали в колоссальные расходы: на вооружение, на развитие оборонной промышленности и прочее. Мы подбрасывали друг другу такие вещи — от того же голубого пояса и до новых бомбардировщиков, новых ракет. Нам из Америки сообщают одно, мы пускаем свою дезу: что вот мы то-то, то-то уже вывели, что у нас на переднем фронте вот такая часть, на Востоке то-то запустили в производство... Это всё шло. Особенно у них, у американцев, это играло большую роль — перед утверждением бюджета. Там это нагнеталось колоссально. Это выдавалось в таких размерах и таких красках, что иногда и мы задумывались: а может, правда? У нас пробить в бюджете дополнительное ассигнование было непросто. А в Америке это работало. Вот мы и старались — подбрасывали туда, пусть, мол, американский бюджет трещит, пусть тратит на это всё дополнительные деньги... И сами, бывает, попадались в плен этой игры. Так что холодная война — ой, она и дорого стоила, и нервов много стоила, и человеческих сил нужно было приложить много, чтобы всё это держать и не допустить до взрыва, до того, чтобы она переросла в горячую войну.