Я пришёл в институт географии по распределению и остался там на всю жизнь

Тогда было очень жёсткое правило – распределение после конца университета. И была комиссия специальная, которая распределяла студентов в самые разные уголки Советского Союза. Это было, так сказать, неизбежно, отказываться, было, вообще говоря, не принято, по крайней мере если не было какой-то веской причины. Так вот, я пошёл, как всегда, я любил ходить первым, и пошёл первым на эту комиссию, и мне предложили, совершенно неожиданно для меня, Институт географии. Вот сюда, сюда. Я никогда в жизни здесь не был, хотя институт был связан с факультетом, но я как-то не был, у меня не было в студенческие годы какого-то интереса. Одним словом, я получил это распределение. Я помню, когда я вышел, меня спросили: «Куда распределили?» Я говорю: «В Институт географии», «Ну, да, – говорят, – по месту жительства». Я здесь жил вот, в двух кварталах отсюда, на Большой Якиманке. И вот таким образом я попал сюда буквально сразу после окончания учёбы, и спустя месяц, который полагался как отдых, как отпуск, я пришёл в институт, который был совершенно пустой. Это был лето, август. Никого не было. Только меня встретил Григорий Александрович Авсюк, с которым я потом был связан всю жизнь свою. Он меня встретил. И как-то я вошёл довольно быстро в жизнь института и был свидетелем всех его директоров, и даже я помню Андрея Александровича Григорьева. Помню, естественно, работал с Никитой Петровичем Герасимовым. Ну, и Григорий Александрович Авсюк, который был вот как бы год. В моей жизни три имени, которые я ценю и перед которыми преклоняюсь – это вот тот Петр Александрович Шумский, Гавриил Дмитриевич Рихтер и Григорий Александрович Авсюк. Вот три всё-таки, я считаю, очень нерядовых человека и учёных больших, которые сыграли в моей жизни очень, очень большую роль. И когда не стало Иннокентия Петровича, Авсюк говорит: «Володя, наверное, Вам надо быть директором». Я говорю: «Ну, как-то...», «Только вы, – говорит, – год подождите, я побуду год, а то Вас могут не выбрать». И, значит, как бы год он был формально директором, потом меня выбрали. Так что я потом оказался третьим директором, а директора у нас в институте работали по 30 лет, каждый директор: и Иннокентий Петрович Герасимов оказался с тридцатилетнем стажем директор... И я вот тоже продиректорствовал здесь, вот в этом институте, 30 лет. Так что вся моя жизнь прошла вообще в стенах этого института. Абсолютно. То есть я, я помню, как какой-то был случай, когда какой-то пришёл проверяющий и спросил меня: «А сколько вы, как давно вы директор?» Я говорю: «Директор я недавно, но в институте всю жизнь». Говорит: «Так не бывает». Я говорю: «Ну, пойдите в отдел кадров и посмотрите там. У нас, – говорю, – половина сотрудников института работают всю жизнь. Он пришёл, говорит: «Да, – говорит, – такого не бывает. Но у вас здесь действительно так». Так что я всю жизнь работал здесь. Ну, где-то там иногда читал лекции в университете, там в молодые годы несколько лет, и ещё читал лекции по географии в Ленинграде, в Ташкенте и в Томске. Даже в Томске сначала, первое было в Томске. Ну, в общем-то всё. Так что я всю жизнь работал в институте и больше нигде.