Моя семья

Мы сдавали анатомию, ну, это все знают. Вот. А я жил в общежитии в Перловке, каждый день туда почти больше часа и назад. В смысле, в институт, а потом назад. Там играем в футбол, там не до всего. Хотя в сознании ты же отличник, да, всё-таки школу закончил. Вот. И подходит ко мне этот Володя Головачёв, ему, наверное, икается, потому что я это часто вспоминаю. И он говорит: «Слышал, Оля Солдатова пятёрку получила». Я говорю: «Это какая?». Он говорит: «Вот эта». Стоит ко мне спинкой девушка, очень симпатичная со спины тоже. Я подошёл, говорю: «Ты что, правда…». Она говорит: «Да»,  говорит. Девочка в очках, красивая, большие глаза так как-то, ну, всё нормально. Вот. Я говорю: «Молодец, поздравляю». И пошёл опять, сел на своё место. Ну, короче говоря, она говорит: «Ну, как,  говорит,  сдал?» Я говорю: «Да три балла»,  говорю. «Удочка,  я говорю,  удочка». Она говорит: «Ну, а что дальше?» Тут я уже встал, понимаю, что неудобно. Я говорю: «А в каком смысле, что?» «Ну, надо же повышать коэффициент оценок». Ну, какие-то другие, может быть, слова были. Но примерно был смысл такой. Я говорю: «А что для этого надо сделать?» «Ну, а ты вот не ходишь в анатомический зал»,  она мне говорит. Я говорю: «А что там делать?» Она говорит: «Ну как? Готовиться, вот там, на трупах», значит, то и сё. Ну и вот, слово за слово, мы с ней пошли, поговорили, я её проводил. А потом как-то я смотрю, такая симпатичная девчонка, вообще-то говоря, круглая отличница с хорошими очень яркими глазами, с очень ровными ножками, должен подчеркнуть. Вот. Так как-то само собой всё пошло, пошло, пошло. Ну, поцеловал я её в первый раз только на пятом курсе, за несколько дней до женитьбы. И в итоге у нас вот эти замечательные девчонки  обе доктора наук, обе профессора и семь внуков. Один из них, Антоша, очень хороший мальчик, юноша, конечно, теперь мужчина, женился недавно буквально. Ну, такой я считаю острослов, сказал эту сакраментальную фразу, когда у него спросили: «Ну, ты будешь как твой дедушка?» Он так сказал… а он ещё не учился в школе, он так сказал: «Так как он работает, я не хочу». А на самом деле это был период, когда я тут пропадал, только открыли это здание. Надо было и на ноги ставить, операции там делать, операционные создавать  это всё не шуточки, понимаете, такие операции на открытом сердце. Вот, ну и поэтому он вот так откомментировал: «Так, как он работает, я не хочу». Пока никто не изъявляет желания стать медиком. Селяви. Это не по-грузински. По-грузински тоже могу сказать: «Асытец ховриба». Такова жизнь.