Интерес к изучению Арктики И Антарктики. СССР и США

Я думаю, что это веяние времени. Всё дело в том, что начиная с 1930-х годов, Арктика… да даже с начала века, я бы сказал, это ещё до революции началось. Арктика начала… Ну, как бы появились возможности, появился флот, уже появились возможности, и в 1910-е годы были достигнуты полюсы, и Северный, и Южный уже, и поэтому интерес – он чисто такой даже не научный, а общечеловеческий интерес к полярным областям был. Поскольку Антарктида была недоступна, слишком сложно, то это – Арктика – казалась доступным. И тогда интерес был абсолютно не политический, а вот такой вот даже и не научный, а прагматично – вот увидеть новое, увидеть, что-то такое. И началась вот эта арктическая эпопея в 1930-е же годы, когда вот была папанинская льдина, было потом несколько ещё других там достижений, эти полёты арктические, потом полёт через Северный полюс в Соединенные Штаты – тогда же с Соединёнными штатами были очень хорошие отношения в те годы, в отличие от Европы, у нас со Штатами были очень хорошие отношения. И вот эту связь мы наладили через Северный полюс. И это тоже имело значение, какое-то такое вот общечеловеческое. В те годы, вот насколько я помню, я ж, конечно, помню те годы плохо, я просто, как сказать, уже позже помню, что тогда Соединенные Штаты занимали особое положение в мире, они не были вот как-то связаны с Европой, нет, они были сами по себе, сами по себе. И тогда вот, будучи сами по себе, они с Советским Союзом наладили отношения независимо от Европы каким-то образом. Поэтому было огромное количество связей с Америкой. Возьмите Ильфа и Петрова, «Одноэтажная Америка». Это же очень типичная вещь. Просто наши люди приезжали туда, там было эмигрантов много. И вот по полярной линии то же самое: у нас с Соединёнными Штатами были какие-то, ну, какие-то вот такие не дружеские, но как минимум деловые отношения. Мы друг за друга как-то болели, что называется. Потому что они что-то стремились, у них были возможности больше, чем в Европе. И у нас тоже возможности были. И вот это какое-то такое даже не соревнование, скорее даже взаимопонимание, тогда это было. Это моя оценка, я не берусь утверждать, что это было буквально так, но я вот так это ощущаю. Поэтому мне кажется, что просто тогда какие-то вот связи с Америкой были больше, чем с Европой, вот в те годы. Не знаю, почему так: может быть, просто с Европой история всяких других отношений мешала, а с Америкой такой истории не было.