Пыльные бури на Марсе и последствия ядерной войны

Тогда в начале 80-х годов резко усилилась международная напряжённость, значит, потому что Советский Союз изобрёл и испытал ракеты средней дальности. Штаты приняли программу «Звёздные войны». Ну и, в общем, учёные обеспокоились. И была конференция по последствиям ядерной войны. Значит, будет много пыли, будет много дыма. Ну, так дальше после. С помощью американцев мы в нашем институте занимались глобальными пыльными бурями на Марсе. Значит, иногда, ну, там каждый ихний сезон, который, ну, год, там, два года, там, в какие-то определённые месяцы во многих районах поднимается пыль. Иногда охватывает всю планету. Значит, американские коллеги прислали мне. Тогда интернета не было ещё в 80-х годах. Значит, просили развить какие-нибудь соображения по поводу того, как пыль может подниматься в атмосфере, при каких обстоятельствах и что она будет делать, значит. Но американские два спутника уже работали, и они уже посадили одну станцию на поверхность. Там вот прислали снимок с поверхности Марса. У меня в большой комнате есть такая картинка. Значит, много пыли, значит, солнечное излучение задерживается, не доходит до поверхности. Пыль, как раз, субмикронная, то есть меньше микрона, как раз, когда основная солнечная энергия идёт, поглощается вверху, атмосфера греется, на поверхность не доходит. Но эта пыль не препятствует выходу теплового излучения самой поверхности, и происходит такое серьёзное охлаждение нижней атмосферы и поверхности. Я это довольно быстро, ну, с помощью наших сотрудников, всё это обсчитал и в мае 83-го года наш Комитет защиты мира, ну, и сама Академия созвали конференцию под названием «В защиту мира против ядерной угрозы». И там вот в мае я рассказал вот эти первые расчёты. И что может быть достаточно долго всё это длится. Потому что если верхняя часть атмосферы тёплая, а нижняя холодная, то не возникает конвекции, не возникает таких конвективных движений, и пыль висит довольно долго. Ну, правда, мог тогда учесть, но не сообразил, всё надо было как-то быстро, и не рассмотрел океан. Ну, океан громадный, вода занимает, примерно, три четверти поверхности планеты, и вода остывает гораздо, в сотни раз медленнее, чем воздух, и будет держать. И, поэтому, тепло океана будет возбуждать конвекцию, и в конце концов, значит, пыль осядет. Что и подтвердили дальнейшие расчёты 80-х или даже 90-х годов, когда уже были большие вычислительные машины, и детально поведение атмосферы, её взаимодействие с океаном можно было рассчитывать. В Америке сняли секретность с ихних расчётов, вот, с американских, то, что потом получило название «ядерной зимы», и позвали наших людей. И мы четверо отправились. Причём, меня не хотели пускать, но тут вмешался Велихов, мой однокурсник, и, как говорится, мы были приятелями, можно сказать. Отдел выездов ЦК не хотел пускать, значит, тот строго позвонил, нас выпустили. Выехали академик Моисеев – нет, он ещё тогда был членкором – Моисеев, с ним был Володя Александров (который такую примитивную модель численности считал), ну и я со своими, так сказать, простенькими аналитическими расчётами. Когда мы прилетели и попали на эту конференцию, значит, все знающие американские журналисты спросили: «Как же вас выпустили с такой секретной?» А у меня к тому времени основные моменты доклада уже были в сентябре. «Вестник Академии» наук был опубликован, но «Вестник Академии» наук тогда вроде не переводился на английский, так что не было известно. А американская статья с достаточно подробным численным расчётом появилась только в декабре. Так что, вот, на три месяца по публикациям я оказался раньше. Ну и потом всюду меня звали.