Мои поездки в США

Я доложил эту тему в только что организованный Институт космических исследований, недалеко от нас, на следующей остановке метро. Директор института сказал: «Я, как директор, должен ехать в Америку, там связываться с американским космическим агентством и хочу, чтобы вы поехали». Ну, я захотел. Кстати, для меня это уже была третья поездка в Америку, потому что первая была в 1959 году. Мне тогда было всего 24 года. И тут опять сложение счастливых обстоятельств. Значит, и наш директор Обухов, и сотрудник на полставки нашего института Андрей Сергеевич Монин, впоследствии ставший академиком, были приглашены на международный симпозиум по динамике ионосферы, то есть этих слоёв атмосферы. Вот я помню, Монин, как инструктор отдела науки ЦК, свободно со всеми общался, приходит ко мне и говорит: «Вот мы с Обуховым едем людей посмотреть и себя показать. А ты, – сказал, тыкая мне пальцем в пуговицу, – сделай оценки, как магнитное поле Земли может влиять на движение проводящей жидкости там». Что я и сделал. И потом, ну, тогда оформление поездок за границу не было таким забюрократизированным. Два члена партии из нашего института поручились за меня, что я вернусь, и всё будет в порядке – этого хватило. Но Монин, который сам ведал выездами учёных за границу, сказал: «На всех этапах тебя вычёркивали, а я восстанавливал». Так что с 24 лет я побывал в Соединённых Штатах. К тому времени у меня уже вышло три статьи в нашем главном физическом журнале – «Журнале экспериментальной и теоретической физики». И когда я появился на симпозиуме, многие американцы подходили ко мне и спрашивали: «Это ваши статьи?» –«Да, – говорю, – мои». И стали звать меня профессором. Я, значит, открещивался, говорил: «У меня нет даже никакой степени». «Ну, – говорят, – раз вы опубликовали в таком журнале, то можете считать себя профессором». Тогда и журналов было много, и народ следил за развитием науки. Сейчас журналов масса. Все занимаются сугубо своей областью и не смотрят никуда, что творится вокруг. Потом, по предложению Обухова, года с 1964-го, мы занялись численными расчётами весьма сложного уравнения колебания атмосферы с учётом силы тяжести, приливов, вращения и других факторов. Это была очень сложная система – руками не решишь. Численный счёт у нас делал сотрудник, старше меня на восемь лет. А я тогда подбирал параметры для расчётов для других планет. В 1962 году я второй раз отправился за границу. Опять не без помощи Монина, который уже стал директором Института океанологии, но сохранил какие-то связи в отделе выездов ЦК. Он сказал: «И одного своего сотрудника. Вас двоих не пустят, потому что вы оба беспартийные, а другой к тому же ещё еврей. Значит, я должен подобрать вам партийного главу делегации». Международный симпозиум был назначен в городе Сан-Диего – это на самом юге Калифорнии. У нас было целый ряд закрытых городов, куда нас сразу не пускали. Американцы тоже туда не пускали, потому что там находилась база Тихоокеанского флота США. Ну и когда я уже приехал, устроители мне рассказывали – это целая история. В общем, в решении этого вопроса, чтобы нас пустили, принял участие советник по вопросам национальной безопасности США, который до этого оказался знакомым профессора в Гарварде. И у меня есть такой красочный рассказ – «Гарвардские связи». Так что связи и там тоже работают против бюрократии. В конце концов нас пустили. Там уже как-то укрепилось знакомство с известными американцами. А это был 1966 год.