Изучение климатических изменений

Было тогда такое движение «Врачи против ядерной угрозы». Врачи наши, особенно те, которые решают, кто куда может поехать, ну, как правило, не знали английского языка. А я и язык знаю, и специалист по этим делам, поэтому раза три они меня звали. Я с ними ездил в Хиросиму, куда-то в Европу, ну и прочее. Да, ещё я был Академией делегирован в некий Международный комитет по оценке последствий ядерной войны. Ну и вот мы заседали там, при ООН этот был комитет, что заседали один раз в Женеве, там есть отделение ООН в здании бывшей Лиги Наций, и уже в самом Нью-Йорке два раза – в 87-ом году и 88-ом, в начале. Так что был подготовлен большой доклад о климатических и других последствиях ядерной войны. Так что вот какое-то американское агентство выпустило для меня такое, доску, отмечая мои заслуги. Да, одновременно в 80-х годах и в 90-х, два раза по шесть лет, я был членом Объединённого научного комитета, который был при Всемирной метеорологической организации и Международном Совете научных союзов и занимался разработкой программы и обзором того, что происходит с климатом, изменениями климата. Так что тоже побывал в разных нестандартных местах, вроде Гавайских островов, Бермудских островов, в Японии, ещё либо где-то. Насчёт изменения климата, значит, была предварительно такая научная конференция. Собрали 50 учёных со всего мира, которые имеют какое-то отношение. И под Стокгольмом мы три недели заседали, говорили, что мы знаем, что не понимаем, что нужно для того, чтобы численные модели уже были на виду, что для них нужно знать, с какой точностью. Потом, значит, образовался этот комитет. Сначала в нём участвовал мой директор, академик Обухов, а от Гидрометеослужбы был академик Фёдоров, бывший начальник, ну, который с Папаниным в своё время был на Северном полюсе. Потом, когда их срок кончился на 4 года, то Обухов предложил меня... Ну, для развлечения я расскажу одну поездку заседания этого Комитета в Венеции. Хорошее место, заседать на 10 дней. И был, от Гидрометеослужбы, заместитель директора, такой Пётр, Петя Пушистов. Ну, помоложе меня, заместитель директора, как в народе говорили, «ЗаСРИИ». Это значит Западно-Сибирский региональный исследовательский институт. И вот мы прилетели, поселились в гостинице, ну, ещё часов 8 вечера. Март, я помню, но уже темно, и пойдём погуляем по городу. Идём гуляем, и, значит, вижу магазин, где в витрине вот такого размера и метра полтора длины колбаса выставлена. Значит, розовая колбаса, кусочки жира. Посмотрели на цену, я говорю: «Петя, давай щас купим грамм 200 колбасы, хватит наших суточных. И ты повезёшь его в свой Новосибирск, и во время отчёта, значит, представишь этот кусок колбасы, порежешь на кусочки, и все попробуют». «Нет, – говорит, – я этого делать не буду, потому что у нас очень бдительный парторг, и он не простит мне такого восхваления капитализма». Так что не купили, но посмеялись. 80-е и 90-е годы основным моим занятием стали сначала ураганы, на которые я… довольно долго ими занимался, значит, и анализом всех измерений, и землетрясениями. И космические лучи – было значит. Меня привлекали к задачам изменения теории климата всякие корпорации, особенно такая «Pacific Northwest National Corporation». Значит, это северо-западная научная корпорация, которая образовалась, первое её большое занятие было – это разделение урана, значит, ещё в сорок, там, в начале сороковых годов. Потом она занималась в основном военной тематикой. Ну, тут, когда в 91-ом году у них резко снизились военные ассигнования на военные цели, эта корпорация существенным образом перешла на изменение климата. А я к тому времени уже был известным в мире учёным. Ну, например, я из таких известных – вот, я был членом этого комитета, который разрабатывал… сначала нас было 12 человек по миру, потом до 18. Значит, рассматривали, что ясно, что не ясно, потому что они меня тоже запрягли, но запряг был с некими финансами. Мы, этот комитет занимались два раза в году по три дня, и за каждый день члены комитета, там нас было человек десять, платили по тысяче долларов, что в 90-е годы было вполне не лишнее. Значит, на эти деньги я в основном построил дачу свою. А почему тысяча? Потому что там были два американских миллиардера, ну, для которых тысяча долларов, конечно, ничего, но там был также Роберт Макнамара, бывший президент «Ford Motor Company», потом его Кеннеди сделал министром обороны, за ним была вся вьетнамская война. Потом он был председателем Всемирного банка, но считал, что за, не имея больших других обязанностей, за тысячу долларов он может потратить день. Кстати, он очень хорошо как-то, дружески и ко мне относился, выспрашивал всякие бытовые вещи.