Александр Обухов. Руководитель и менеджер

Это был замечательный учёный. Будучи аспирантом у Андрея Николаевича Колмогорова, он вместе с ним придумал, как подойти к проблеме турбулентности. Колмогоров всегда говорил: «В моей теории турбулентности вместе с Обуховым мы равноправны». Он был прекрасным руководителем и отличным менеджером. Молодых учёных – физиков, теоретиков, математиков – он всегда отправлял в экспедиции. Я помню своё первое лето: не стал дожидаться, так сказать, не стал гулять после окончания университета. В конце января тогдашний ректор, академик Петровский, вручил нам красные дипломы, и я уже через день, после выходных, пошёл в институт. В первое же лето меня отправили в экспедицию в Цимлянск. Поначалу мне дали общую тему – распространение звуковых и радиоволн через турбулентность. Когда всё флуктуирует, флуктуируют и характеристики сигналов. Я полтора или два месяца занимался фиксацией этих флуктуаций, а затем обрабатывал данные, что стало для меня очень важным практическим опытом научной работы. Позже он стал давать мне более конкретные задачи. Например, если одна антенна посылает сигнал, который рассеивается, а две антенны его принимают – какая будет корреляция между сигналами? Я довольно быстро решил эту задачу и показал, что постановка была не совсем правильной. Через две недели он повысил меня: из старшего лаборанта перевёл в младшие научные сотрудники. Он говорил: «Ты для меня как опытный кролик. Когда я разрабатываю новые научные идеи, я сначала рассказываю их тебе, чтобы проверить, насколько понятно и ясно я их излагаю». Так что мои вопросы помогали ему формулировать его собственные научные статьи. Позже, когда началась советская программа межпланетных исследований и появились данные, измеренные аппаратурой на спускаемых аппаратах станции «Венера», он придумал очень остроумный метод. Если учитывать тип парашюта, на котором происходит спуск, то, зная вес аппарата, можно определить скорость падения и привязать данные измерений к высоте. Но конкретно такую практическую работу выполнял я. А через некоторое время, лет через десять, он уже редко давал мне задания – отпускал в «свободное плавание». Тогда планетные задачи мне ставили американцы, или я сам их находил.