Галина Уланова: о вере и неверии

Когда она меня взяла, она тоже сомневалась. Я помню такую фразу, когда она разговаривала со своей Таней. Она говорит: «Да не будет она это танцевать. Да не дадут ей это танцевать!» А потом всё равно получалось, что эта роль была моей, я её танцевала. То есть не то что она была так уверена, что я займу какое-то положение – она во мне тоже всё время сомневалась. И вот постепенно всё-таки мы двигались вперёд вместе. И всё-таки я много с ней сделала работ. Много очень. Она меня хвалила очень сдержанно. Самая большая похвала после спектакля для меня – это было: «Спи спокойно!» И я шла домой и думала: ну всё, значит, всё хорошо. После этого, правда, у нас ещё был звонок по телефону, и мы минут 40 разговаривали. Уже когда я приходила домой, мы всё обсуждали. И она говорила какие-то моменты, что надо дотянуть или почему я так сделала. То есть мы за кулисами не заканчивали. Просто прощались как бы, а потом продолжался разговор уже, когда мы домой приходили по телефону. Какие-то есть партии, которые она меня сама туда продвинула. То есть я как бы и не думала, но она меня туда рекомендовала, и мы с ней работали, эти партии получались. То есть что-то она видела, в чём-то я сомневалась, и в чём-то она сомневалась, а у меня потом получалось. Ну, я думаю, что это просто работа. В работе меняются все взгляды, и понятно – получается это или надо подождать.