Как, кого и чему я учу

Те партии, которые я сама танцевала, я требую очень тщательно. Настаиваю на том, как их надо исполнять, помня замечания Григоровича и Галины Сергеевны Улановой. Те партии, которые рождаются при мне сейчас в современных балетах, я очень много отталкиваюсь от своих девочек. Я подсказываю, выстраиваю их, но очень прислушиваюсь к балетмейстерам, которые это ставят сейчас, потому что у них свои задачи, которые они хотят видеть в исполнителях. Я как бы продолжаю эту линию. Так что я могу себя поделить на две категории: тот репертуар, который я знаю, и тот репертуар, который я учу вместе с ними. Это разная работа у меня. Но я вижу все недостатки, я стараюсь их исправить. Может, не всегда они сразу это делают, но если людям сказать, пусть они даже недовольны слышать это, у них остаётся это в памяти, и через некоторое время они это всё равно исполнят. Надо говорить. Мои ученицы. Ну, конечно, Кристина Кретова, с которой я ещё в Кремлёвском дворце, она пришла сразу ко мне. И всё это время мы продолжали с ней работать. Она у меня институт уже заканчивала. В Кремлёвском дворце ещё Романова Светлана, я с ней работала. Она ведущая балерина Кремлёвского дворца была. Здесь у меня, когда я сюда пришла, я уже работала с готовыми балеринами. И с Марией Аллаш, и с Марией Александровой. Они готовые балерины, у них были готовые партии. Но я помогала просто эти партии им держать в тонусе. Из следующих молодых балерин, которые у меня были, – это Мария Виноградова. Особенно хочу отметить, мы с ней набирали репертуар здесь. И она вот сегодня танцует «Жизель». Сейчас после нашего разговора я пойду на её спектакль. У неё очень большой репертуар. Она очень интересная танцовщица как в современном, так и в классике. Я считаю, она романтическая балерина, я очень люблю романтических балерин. Лиза Крутелёва, которая сейчас солистка, она танцует ведущие роли, но не все – мы учим ещё репертуар. Оля Марченко, очень талантливая девочка, она может танцевать всё, но только высокая. Это мой вариант, что из-за роста не везде можно ставить. Она очень интересная танцовщица, и она нравится публике. У неё подача совершенно вот такая – не задумываясь, что, как, она бросается прямо в движение и делает их. Она их исполняет, они у неё получаются. Мне это очень нравится – выразительное и пластичное. Хочу, конечно, отдельно, совершенно отдельно сказать о Светочке Захаровой. Света Захарова меня позвала, когда она уже была состоявшейся балериной, звездой мирового масштаба. Я ей просто помогала держать тот репертуар, который она здесь за собой оставила. И в «Спартаке», думаю, ей помогла, подсказывала какие-то вещи. Но сейчас она уже в «Спартаке» немножечко не танцует. И она оставляет за собой тот репертуар, который она хотела бы танцевать. Сейчас у неё должность. Но для меня это особо ценная работа, потому что я на ней просто увидела отдачу исполнителя. Честно говоря, я даже не знала, что так можно. Так она тщательно работает, она безумно тщательно. Она не считается ни с собой, ни с какой-то загруженностью. Она всегда спрашивает и, если надо повторять, сто раз будет делать это. Ниночка Капцова, я с ней очень много репетировала, когда я сюда пришла, она попросила меня тоже с ней быть. Какой-то период времени – это был не начальный период, а уже такой стабильный. Она танцевала очень выразительно, очень музыкально. Сейчас она на педагогику ушла. Она прекрасный педагог будет, потому что она очень правильно понимает движение и музыку. Но вот эти девочки занимают положение ведущих, и мне хочется, чтобы они, конечно, все исполняли с полной отдачей. Но иногда у них всё болит. Это потому, что очень большая занятость. Они постоянно репетируют. Сейчас такая другая тенденция исполнителей – они должны уметь всё: и современную хореографию, и каблучную, и пальцевую технику. Они всё должны уметь. Поэтому у них всё болит. Но они терпят, и слушают, и исполняют. Я и желаю им, чтобы у них всё было хорошо, чтобы они достигли всего, чего хотят в своих ролях. Ты всегда свою отдачу должна понимать. Сейчас это ещё легко сделать, потому что каждое твоё выступление – это видеосъёмка. Ты даже можешь не задумываться, но потом обязательно тебя выкладывают где-то в YouTube или где-то ещё в RuTube или просто в Telegram. Сейчас все снимают. Нельзя снимать в театре, но все снимают. Снимают как-то – эта камера где-то стоит, не знаю. Есть люди, которые снимают все спектакли. Я даже не знаю. Я говорю: «Ты сегодня так хорошо сделала такой момент, как это?» – «Я спрошу кое-кого». И у них всегда есть эта съёмка. То есть в зале всегда сидят люди, которые… так никто не снимает, но где-то они снимают всё. И помимо этого ещё театр снимает – все спектакли снимают. Или у тебя есть больше общий план, или уже специальная съёмка. Раньше же ничего не было. Только телевидение – заказ театра на такой-то спектакль. Телевидение с утра приезжает, кругом одни канаты, эти бесконечные провода, ничего не закрывается, не открывается, три камеры стоят. Два ряда сняли, сняли, уехали. Больше никаких съёмок. А потом это уже только пошло. Поэтому сейчас у них… Они даже видят всё и не так понятное. Да ещё комментарий вот такой вот. Но это плюс к тому, что они могут учиться на своём примере. У нас этого не было. Мы только мозгами могли проанализировать всё, что с нами случилось там и всё прочее. Так что сейчас у них помощников больше, чем у нас было. Если они соображают и делают выводы правильные – это только плюс.