Антарктические экспедиции. Путешествие на два миллиона лет назад

Конечно, такого яркого желания, как в те годы, пожалуй что сейчас уже нет, ну, так, интерес остыл. Тогда это в те годы, ну, в мои годы… Я не говорю о 30-х годах, когда был интерес колоссальный совершенно. Но вот в годы 1950-е, безусловно, интерес был, и первые экспедиции антарктические – вся страна за этим следила, это я хорошо помню, это было. Сейчас это стало как бы рядовой деятельностью. И это дорогое удовольствие, и, конечно, страна много тратила денег на это, но как-то сейчас, наверное, всё-таки определённая экономия есть, и мне кажется, что сейчас поменьше тратится. Но тем не менее, тем не менее всё-таки экспедиция наша – одна из самых больших там в Антарктике. В наше время там, в мой год, зимовало 165 человек. То есть, это большие экспедиции. Пожалуй, что больше это никто. Никто. Ну, может, американцы, у них там просто военным поручено это обслуживание. Может быть, американцы, но и то я не уверен, что в таком масштабе. Сейчас поменьше, но у нас же было в Антарктиде чуть ли не 10 станций действующих, а сейчас, по-моему, 6, 5 или 6 станций всего. Тем не менее, планы есть. Планы есть, под них нужны деньги, вот денег нет, денег не хватает на всё это. Хотя, в принципе, есть идея, не идея, а задача, можно сказать, пробурить глубокую скважину в Антарктиде, глубокую скважину в том месте, где предположительно мы можем захватить лёд, который образовался 2 миллиона лет назад. Есть в Антарктиде места, где даже 2 миллиона лет можно ухватить. И это очень интересно, потому что всё, что вот пока было, это, ну, миллион, миллион с небольшим – и не больше. А если два миллиона, то это просто интересно, потому что во льду очень много остается остатков. Можно узнать и получить очень много из истории земли в прошлом. И в ледяных отложениях ледниковых это всё сохраняется. И сейчас, когда масса всяких возможностей таких, ну, чисто исследовательских, то это действительно можно узнать. Но это дорогое удовольствие, это очень дорогое удовольствие, потому что бурить скважину… Ну, сейчас многие страны, по-моему, и японцы бурят там, и китайцы, и американцы бурят, и европейцы бурят, но всё-таки то, что мы сделали, это никто ещё не повторил. Не повторил. Что касается Арктики, то здесь как бы ограничений особенных нету, и все ресурсы, которые в Арктике есть, они доступны, они все, собственно, уже используются. С Антарктикой другая совершенно ситуация. Ведь в 1955-м году было принято официальное международное решение, и Советский Союз к нему присоединился, о том, что Антарктика – это территория, не принадлежащая никому. На 50 лет, это прямо в договоре записано, через Организацию Объединенных Наций он проведён, что она никому не принадлежит, она только для научных исследований. И это соблюдается. Хотя я знаю, что многие страны спят и видят, чтобы только начать, потому что там богатство, конечно, невероятное, в Антарктике, и это известно. Но вот всё-таки в своё время это было сделано, Советский Союз присоединился к этому чуть позже, но всё это соблюдается, и пока видов, чтобы не соблюдалось, нет. Хотя я думаю, что это когда-то кончится всё-таки, потому что там действительно богатств очень много, но сейчас они под запретом, таким, в общем-то, серьёзным запретом.